– Это был вполне естественный вопрос.

– Конечно. А после похорон ты спрашивал, считаю ли я, что он жив. А на следующий день вы с Мелиссой спорили о нем. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз: что происходит.

Фотография по-прежнему лежала у меня в кармане. Не спрашивайте почему. Этим утром я отсканировал ее и сделал цветные копии, но расстаться с оригиналом так и не смог.

Услышав звонок в дверь, мы оба испуганно вздрогнули и посмотрели друг на друга. Отец пожал плечами. Я сказал, что пойду посмотрю. Сделал глоток из своего стакана, поставил его на стол и побежал открывать. Увидев, кто стоит на пороге, я не поверил своим глазам.

Миссис Миллер, мать Джули.

Она держала перед собой тарелку, завернутую в фольгу. Опустив глаза, как будто приносила жертву на алтарь. На мгновение я растерялся, не зная, что сказать. Миссис Миллер подняла голову, и мы встретились взглядом. Совсем как два дня назад, когда я стоял перед их домом. Боль в ее глазах казалась живой, какой-то наэлектризованной. Наверное, то же самое она чувствовала и во мне.

– Я подумала… – начала она, – то есть я просто…

– Заходите, пожалуйста.

Она попыталась улыбнуться:

– Спасибо.

– Кто там? – На пороге кухни стоял мой отец.

Я попятился, и миссис Миллер показалась в дверях, все еще держа тарелку перед собой, как будто защищаясь. Глаза отца резко расширились, как будто в них что-то взорвалось.

– Какого дьявола вы тут делаете?! – Это был не голос, а свистящий шепот, полный бешенства.

Миссис Миллер опустила голову.

– Папа… – попытался вмешаться я.

Он не обратил на меня внимания.

– Я задал вопрос, Люсиль. Какого черта вам тут понадобилось?

– Папа!

Все было бесполезно. Его глаза превратились в черные блестящие точки.

– Вам нечего тут делать!

– Папа, она пришла предложить…

– Убирайтесь!

– Папа!!!

Миссис Миллер вся съежилась и отпрянула. Она сунула тарелку мне в руки.

– Я лучше пойду, Уилл.

– Нет, – сказал я. – Останьтесь.

– Мне не стоило приходить.

– Разумеется, не стоило, черт побери! – взорвался отец.

Я бросил на него уничтожающий взгляд, но он смотрел только на миссис Миллер.

– Я приношу вам свои соболезнования, – не поднимая глаз, проговорила она.

Но отец не хотел смягчаться.

– Она умерла, Люсиль. Теперь уже поздно.

Миссис Миллер кинулась прочь. Я держал в руках тарелку, изумленно глядя на отца.

– Выброси эту дрянь, – сказал он.

Я не знал, что делать. Догнать ее, извиниться? Но она уже пробежала пол квартала… Отец вернулся на кухню. Я пошел за ним, швырнув тарелку на стол.

– Что все это значит?! – воскликнул я.

Он взял свой стакан.

– Я не хочу ее здесь видеть.

– Она пришла высказать соболезнования…

– Она пришла облегчить свою вину!

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя мать умерла. Она ничего больше не может для нее сделать.

– Я не понимаю.

– Твоя мать звонила ей. Ты знаешь об этом? Вскоре после убийства. Она хотела принести соболезнования, а Люсиль послала ее к черту! И сказала, что мы вырастили убийцу – вот что она сказала! Что это наша вина…

– Папа! Это было одиннадцать лет назад.