«Скажите ей, что у нее имя длиннее, чем юбка», — подумала Крисси.

— Это та кривляка, что расхаживает повсюду в нижнем белье? — поинтересовалась она.

Трент улыбнулся: точное описание.

— Да. Значит, вы знакомы? Кажется, я слышу в вашем голосе нечто похожее на ревность.

— Нет.

— Нет? Вы очень самоуверенны, не так ли? Бен и Аннабел дружат много лет, они практически выросли вместе.

— Ясно. Она — «то, что надо», правда? Наверное, вы бы не стали поднимать шум, если бы Бен сделал ей предложение?

— Стал бы, — ответил Трент, к ее удивлению. — Бен молод и совершенно не готов к выполнению обязательств, связанных с браком.

— Бен достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения и жить без ваших советов и наставлений! Сколько вам было лет, когда вы женились?

Она говорила вызывающе и не обратила внимания на то, как Трент внезапно нахмурился.

— Двадцать пять, — коротко ответил он.

— Только на год больше, чем Бену сейчас. Но вы, кажется, считали себя достаточно взрослым.

— Да.

— Но ничего хорошего это вам не принесло. Может быть, если бы вы были сердечнее, человечнее, ваша жена…

Крисси не успела закончить свою мысль. Трент яростно вскрикнул, бросил чашку и подскочил к ней с явным намерением, как ей показалось, убить.

Она тоже уронила чашку и, растерявшись, повернулась по направлению к черному ходу, надеясь улизнуть через сад, но Трент схватил ее, жестко впившись пальцами в плечи, и так толкнул обратно к стене, что у нее перехватило дыхание.

— Не смейте! Даже не думайте сравнивать ваши корыстные отношения с Беном и наши с Франческой!

— Я… не…

Она нервно сглотнула, испуганная тем, что разбудила в нем эти чувства, но Трент даже не слушал. Он, казалось, вернулся в прошлое, к жене, которую, судя по всему, очень любил и, несомненно, все еще любит.

— Она была ласковая, добрая, мягкая…

Трент замолчал и неожиданно подумал, что никогда так не хотел сорвать с жены одежду, как сейчас хотел бы сорвать ее с Крисси, и ужаснулся этому.

Он нагнул голову и прикрыл глаза. Крисси видела, что на его щеках выступили красные пятна, видела, как он старался взять себя в руки. Внезапно она поняла, что больше не боится этого человека, и дотронулась до его лица.

— Боже мой, Франческа, — пробормотал он, приподнял голову, открыл глаза и взглянул на Крисси.

— Простите, простите, — прошептала она невпопад, сглотнув подступивший к горлу ком, когда увидела в глубине его глаз боль.

Трент словно застыл, и Крисси не знала, слышит ли он ее и видит ли, так что она не двигалась, поражаясь тому, что себе позволила. Он накрыл ладонью ее щеку, потом нежно провел по губам Крисси большим пальцем.

В этот раз Крисси точно знала, что он хочет поцеловать ее, но боялась даже подумать о том, понимает ли Трент, кто перед ним. Ей хотелось только одного — успокоить его боль.

Он провел рукой по ее волосам и обнял. Крисси почувствовала у себя на щеках его теплое дыхание и закрыла глаза, затрепетав, когда его губы коснулись ее губ.

Она жадно откликнулась, когда руки Трента притянули ее к себе. Крисси больше не волновало, думал ли он, что в его объятиях Франческа, или просто хотел уточнить, насколько она доступна. Могло ли это быть оскорблением?

Она застонала, когда язык Трента проник в ее рот и горячее желание болью охватило все ее тело, сделав слабой и беспомощной. Руки Крисси ласкали его спину, она прижалась ближе, чувствуя, как твердеют ее соски, соприкасаясь с его широкой грудью.

Одежда становилась помехой, и Крисси почувствовала удивительное облегчение и удовлетворение, когда его руки наконец скользнули ей под свитер и осторожно коснулись ее груди, сдвинув тонкий кружевной лифчик.