– Зато можно оставить письменный стол, несколько стульев и комод. В нем можно будет держать кисти и краски, – заметила Паула.

Помимо мебели в комнате имелось множество всяких вещиц и безделушек, которые дядя привозил в качестве сувениров из разных стран мира, в которых ему довелось побывать. Безделушки и сувениры были расставлены и разложены по всей комнате, к тому же ими были забиты пара чемоданов. Тут были и яркие восточные шали, и статуэтки из слоновой кости и фарфора, и египетские папирусы, и расписные блюда, и русские матрешки, и японские нэцке и много другого. Еще у него имелось несколько альбомов с фотографиями, и при жизни дяди Паула часто просила его рассказать, где и при каких обстоятельствах был сделан тот или иной снимок.

Миссис Макмайер тоже поднялась в мансарду, и сейчас они втроем в некоторой растерянности оглядывали все это обилие вещей.

– Даже как-то трудно решить, с чего начать, – сказала Долорес.

Долорес Макмайер была женщиной лет пятидесяти, невысокого роста и довольно миниатюрной, но из-за своей болезненности выглядела старше своего возраста. Когда-то, еще до замужества, она увлекалась сочинительством детективных рассказов, и некоторые из них – очень неплохие, на взгляд Паулы, – даже были опубликованы издательством «Шерлок». Но, выйдя замуж, она забросила это занятие, целиком посвятив себя мужу и дочери, и единственное, что осталось у нее от увлечения юности, это страсть к детективным историям. Она пачками скупала все новинки в детективном жанре и буквально проглатывала их.

– Придется нанять парочку крепких парней из агентства, чтобы вынести кровать и передвинуть мебель, – заметила миссис Огилви. – Ну а с этими безделушками, думаю, мы и сами справимся. Вы, мисс Паула, и вы, миледи, отберите-ка то, что сочтете нужным оставить здесь или перенести в другие комнаты как память о покойном мистере Шеймусе, а остальное я сложу в коробки и отнесу в кладовую.

Паула улыбнулась. Агнес упорно называла ее мать миледи, хотя Макмаейры не принадлежали к высшему свету и не имели никаких титулов. Правда, шотландские предки отца принадлежали к славному клану Макмайеров, которые сражались с англичанами за шотландского принца Бонни Красавчика и за королеву Марию Стюарт, но были дальними, бедными родственниками лэрдов и не имели чести быть причисленными к аристократии.

Паула с матерью отобрали несколько прелестных оригинальных вещиц, которые решили расставить в других комнатах. Дядину одежду они договорились тоже сложить в коробки и отправить в фонд местного благотворительного общества. Вскоре миссис Макмайер, сославшись на начинающуюся мигрень, ушла к себе, и Паула с Агнес остались в мансарде вдвоем. Миссис Огилви вынимала вещи Шеймуса из шкафа и складывала их в коробки. Шкаф они решили тоже оставить в комнате, поскольку он был слишком тяжелым и громоздким, чтобы его куда-то переносить, а выбросить было жаль.

Агнес сняла с вешалки очередной пиджак и задумчиво его оглядела.

– Да, – мрачно проговорила она, – странная все-таки штука жизнь. Вот мистер Шеймус уже лежит на кладбище и трава растет на его могиле, а ведь он на два года моложе меня. Когда-то они с мистером Шоном, вашим отцом, считались самыми завидными женихами у нас в Кливленде, даже девушки из высшего света по ним вздыхали. Потом Шон уехал учиться в Лондон, а по возвращении оттуда сразу женился на вашей матери, а Шеймус как-то неожиданно куда-то пропал. Все в округе недоумевали, куда это он подевался. Ну а вскоре стало известно, что он ушел на флот и поступил помощником кока на большое грузовое судно. Поговаривали, что его неожиданный отъезд был связан с женщиной, но, кто эта женщина и что произошло, никто не знал.

Когда подошло время ланча, миссис Огилви отправилась на кухню разогреть пирог с почками, который испекла накануне, и Паула спустилась в бежевую комнату, где находилась ее старая студия.