— Тогда вперед, — сказал Клеанор. — По моим расчетам, если нам удастся переправиться, дело сделано: за той горной цепью мы должны увидеть море.

— Или еще одну горную цепь, — охладил его пыл Агасий. — Горы обманчивы, ты не заметил?

— Говорю же: там море, — настаивал Клеанор.

— Бесполезно спорить об этом, — промолвил Агасий.

Ксен молчал. Смотрел на поток и пытался понять.

— Мы должны выяснить, что это за река, — произнес он. — А наш проводник исчез, к сожалению.

— Мы снова начнем обсуждать историю с проводником? — вспылил Софос. — Все уже в прошлом, хватит!

— Давайте не будем кипятиться, — постарался успокоить их Тимасий.

Ксен продолжал:

— Это большая река, она имеет важное значение, наверняка у нее есть название, которое мы тоже знаем. Выяснив его, мы, вероятно, сможем достаточно точно определить, где находимся, и сообразить, в каком направлении идти дальше. В нашем положении, если сделаем ненужный крюк или потратим время и силы на строительство моста, это может погубить нас.

Агасий обхватил голову руками, словно пытался собраться с мыслями:

— Надо найти кого-то из местных, однако, чтобы он и на нашем языке говорил. Мне кажется, поблизости никого нет.

— Тогда строим мост, — заключил Ксантикл.

— Минутку, — перебил его Софос. — Посмотрите вон туда.

По берегу реки проходил местный житель с собакой и вязанкой дров на плечах.

— Скорее, а то уйдет! — закричал Агасий и, положив на землю копье и щит, опрометью бросился к человеку, появившемуся словно по волшебству. Остальные последовали за ним, и Ксену даже удалось обогнать Ксантикла: он пробежал там, где снег был менее глубоким.

Мужчина с вязанкой дров остановился и стал скорее с любопытством, чем со страхом, разглядывать чужестранцев, которые неслись навстречу словно безумные. Собака встревоженно залаяла, но не двинулась с места.

Ксен добрался первым и, задыхаясь, выпалил:

— Что это за река?

Собака снова залаяла. Человек покачал головой. Он не понимал.

— Как называется эта река? — закричал Тимасий, как только оказался рядом с Ксеном.

Агасий принялся размахивать руками, изображая поток, струящийся меж берегов:

— Река, понимаешь? Как называется эта проклятая река?

— Он не понимает; ты не видишь, что он не понимает? — проговорил Ксантикл.

Человек встрепенулся, словно сообразив, о чем его спрашивают.

— Ирван? Ирван кистеа? Пасе… Пасе.

— Пасе… — повторил Ксен. — Пасе… Это название. Пасе… ну конечно! Конечно! Это Фазис! Эта река — Фазис! Я знаю, где мы! Теперь уже не заблудимся. Не надо никакого моста: просто пойдем по берегу, и она приведет нас к морю и к прекрасному городу. Мы победили, друзья мои, мы победили!

Все начали радостно кричать и кидаться снегом, словно дети.

Только я не понимала.

Не понимала, почему река течет на восток, в сердце Персидской империи, в сторону, противоположную морю.

23

В ту ночь в палатке, обнявшись под бараньей шкурой, мы слушали шум реки, стремившейся вдаль. А в моей голове роились мысли и вопросы.

— Почему ты так уверен, что там, внизу, течет Фазис? И почему Фазис приведет нас к спасению?

Ксен, как и раньше, прижал меня к себе и рассказал чудесную историю:

— В здешних краях есть лишь одна большая река — Фазис.