— Почему он к нам не присоединится? — снова спросил Ксен.

— Не знаю, — произнес Клеанор и ушел. Этот вопрос его не интересовал, или он просто не хотел продолжать разговор.

Ксен велел снарядить себе коня и уехал в направлении, указанном Клеанором.

Я некоторое время стояла одна посреди лагеря, а потом вдруг мной овладела столь навязчивая мысль, что поняла: нужно действовать немедленно. Мне было необходимо знать, что происходит с главнокомандующим Софосом, где он и почему не дождался нас в бухте Кальпа. Я чувствовала, что моя судьба в определенном смысле слишком тесно связана с его судьбой, с ним, который спас мне жизнь, пытался погубить нас всех, а потом все же вывел к морю.

Войдя в палатку, надела одну из туник Ксена, завернулась в плащ до самых пят, скрыла лицо под шлемом, потом вскочила на одну из лошадей, привязанных к коновязи, и отправилась по дороге, уходящей на запад. Я не умела ездить верхом, но много раз наблюдала за Ксеном, лошадь мне попалась покладистая, и я довольно быстро добралась до лагеря Софоса. Остановив первого же воина, сказала ему:

— Я помощница Ксенофонта. Мне нужно срочно с ним поговорить.

— Он в палатке Хирисофа, — ответил тот. — Вон та, темная, в дальнем конце лагеря. — Воин произнес это со странным выражением во взгляде, словно на душе у него было тяжело от мрачных мыслей. Потом добавил: — Хирисоф очень плохо себя чувствует.

Я кивнула в знак понимания, привязала коня и двинулась к палатке. По дороге заметила небольшой военный корабль, рассчитанный на двадцать гребцов, стоявший на якоре, носом к берегу, с красным флагом и странным знаком на корме: две линии соединялись вверху, а внизу расходились. Он походил на одну из букв греческого алфавита.

У палатки стоял часовой, я подошла к нему и сказала тихонько:

— Я помощница Ксенофонта. Знаю, что он внутри. Подожду его тут: у меня для него послание.

Часовой кивнул, соглашаясь.

Я услышала два знакомых голоса: они звучали отчетливо, так как мы находились далеко от остального лагеря.

Ксен спрашивал:

— Но как это могло случиться?

Софос проговорил устало:

— Не знаю. Мне уже несколько дней нездоровилось, я принимал лекарство. Это не в первый раз. Оно всегда мне помогало. А сегодня утром я почувствовал себя плохо. Очень плохо.

Представила себе его залитое потом лицо, прилипшие ко лбу волосы, тяжело вздымавшуюся грудь.

— Чей корабль стоит на якоре?

— Клеандра. Это спартанский военачальник, правитель Византия.

— Ты встречался с ними? Чего они хотят?

— Да, встречался, вчера… Меня ждали… Задавали много вопросов… о битве, о нашем долгом походе.

— Чего они добивались? — не унимался Ксен, словно ответ его не удовлетворил.

— Тебе хорошо это известно, — произнес Софос; голос главнокомандующего звучал теперь еще слабее. — Они спросили, почему… почему мы здесь.

Последовала длительная пауза. Я слышала дыхание Софоса.

Потом он снова заговорил:

— Я ведь сказал тебе, что никогда больше не увижу Спарту. Никогда…

— Ты выиграл столько битв… эту тоже выиграешь. Армия нуждается в тебе.

— Ты возглавишь ее… Их хотят уничтожить… но ты отведешь парией домой, Ксенофонт… отведи их домой.

А потом настала тишина. Тишина смерти.

Я пошла прочь. Часовой спросил:

— Эй, а разве ты не собирался…

— Скоро вернусь, — ответила я и двинулась туда, где оставила коня. Вскочив на него, съехала в сторону от дороги, в прибрежные кусты.