Андрей снова повернулся к двери, собираясь уйти, однако боярин позвонил в колокольчик. Двери распахнулись, и вошли два боевых холопа – при саблях и в кольчугах.

Андрей распахнул шубу, выхватил пистолет и отпрыгнул к стене:

– Боярин, прикажи своим людям уйти, иначе ты умрешь первым!

От такой наглости боярин побагровел. Потом пришел в себя и хотел приказать холопам схватить наглеца, скрутить, отволочь его на конюшню и там выпороть. Однако, увидев направленный на себя ствол, вовремя опомнился. Он находился рядом с князем, когда Андрей демонстрировал тому возможности своего оружия, и видел, как эта штука громыхает.

Когда боярин вспомнил об этом, его злость тут же улетучилась.

– Хватит, погорячились, – обратился он к боевым холопам. – Ступайте прочь и не стойте за дверью. Да скажите холопам – пусть вина принесут.

Андрей сунул пистолет за пояс. Один патрон всего в патроннике! Боярина он бы точно успел застрелить, но и его самого холопы боярские изрубили бы.

– Снимай шубу, садись, – вполне доброжелательно предложил ему боярин.

Андрей сбросил тулуп в угол и сел на лавку.

– Называется – нашла коса на камень. А ты упрямый, как и я, – сказал боярин.

Холопы внесли в горницу кувшин вина, кубки и блюдо с копченой белорыбицей.

– Давай выпьем! Знаешь, в бою я смелых видел, рубятся, смерти не боясь. А вот чтобы боярину или князю перечить – впервые! Тут не только смелость нужна – силу ты за собой чуешь. Только не пойму какую.

Боярин разлил вино по кубкам:

– Ну – со знакомством.

– Мы еще вчера познакомились.

– Со знакомством! – с нажимом сказал боярин. И выпил кубок.

Андрей выпил тоже. Вино было фряжским, от генуэзских купцов, которые обосновались в Крыму. Неплохое вино, сладковатое, вроде муската.

– Вот жизнь! Не знаешь, на кого опереться, кто предаст!

– В жизни всегда так, – философски заметил Андрей.

– Что ты о жизни знаешь? Там подешевле купил, здесь подороже продал… А у меня о княжестве печаль! Давай выпьем!

Боярин снова разлил вино по кубкам, и они выпили.

– Ну, как тебе вино мое?

– Превосходное!

– Ключник у фряжских купцов две бочки купил!

Вино было приятным, легким на вкус, но кубки были вместительными – пол-литра, не меньше. Андрей почувствовал, как вино ударило в голову.

– Закусывай, рыбка тоже хороша.

Андрей взялся за рыбу. М-м-м! Копченая, издающая непередаваемый аромат, истекающая нежным жирком, она просто таяла во рту.

– И рыбка хороша, нет слов, – прожевав, похвалил Андрей боярское угощение.

– Ну вот, а ты сразу ссориться! – укорил его боярин.

Андрей вытер руки о полотенце.

– Боярин, ты думаешь, я не понял ничего? Купец и только деньги считать умею? Ты же за спиной князя шашни с Москвой водишь!

Боярин выпучил от удивления глаза. Потом встал, подошел к двери, отворил.

– Ты словами, Андрей, не кидайся. Ключник, шельма эдакая, подслушивать любит.

– Я тебе, боярин, больше скажу. Думаю, что главный сторонник дружбы с Москвой – сам архиепископ, а вместе с ним – и вся Владычная слободка.

– Сам догадался или сказал кто?

– А чего тут непонятного? Митрополит, глава церкви, в Москве. Архиепископ рязанский ему подчиняется. Да и не в этом дело. Церковь сейчас – тот стержень, скелет, если хочешь, который православную Русь объединяет. Каждый князь своего удела хочет, самостоятельности. А вокруг враги: Орда, Литва, – и все норовят земли наши отхватить.

– Истинно глаголишь, продолжай, – боярин перестал есть и пить и весь обратился в слух.