Плотник подошел к убитым.

– Каждого мерить?

Ему показали. Плотник достал из кармана бечевку. На ней через каждый вершок были навязаны узелки, через пядь – узелок покрупнее. Он деловито измерил ноги убитого.

– Что-то у меня разница выходит, – недоуменно поднял он глаза на князя. – Позволь перемерить, князь.

– Ты хочешь сказать, что у него ноги разной длины?

– Именно так, князь. Левая нога короче.

Над толпой пронесся вздох радости ли, сожаления. Убит давно известный разбойник хромой Филипп.

– Так, убитого установили, – молвил князь. – Коли он разбойник и смертоубивец, вздернуть его за городскими воротами, пусть висит в назидание другим!

Двое кожемяк подхватили и унесли труп разбойника.

– А тело купца домой отнесите. Обмыть, отпеть по христианскому обычаю надо и похоронить.

Тело купца унесли. Впереди шла его дочь.

Толпа не расходилась, и Андрей понял, что суд еще не кончился.

– Скажи-ка мне, Андрей, что это за гром и молния были у тебя?

– Ручница у меня, – ответил Андрей. – Несколько дней назад я ею помогал в Нащекине от татар отбиться.

– Так это был ты? – удивленно вскричал князь. – Только вчера я получил от боярина письмо. Пишет о набеге татарском, о рязанце, что помог огненным боем оборониться, крепко помог. Не знал, что свидимся. Молодец! Хвалю! – И тут же спросил старшину: – Кто героя бил? Почти лицо безвинно разбили?

Старшина струхнул. Если побили без вины, пустили кровь, на виноватых по «Правде» наложат виру – денежный штраф. Причем большая его часть пойдет в княжескую казну, меньшая – обиженному.

– Так не видел я, княже. Народу много сбежалось, с нескольких улиц.

– Не хочешь виноватых назвать? Покрываешь? Тогда вот вам мое княжеское слово. Накладываю виру за битье до крови невиновного человека: две деньги в княжескую казну, одна деньга – пострадавшему. Впредь осмотрительнее будете.

Старшина вздохнул, но спорить не посмел. И в самом деле – побили невиновного. А как уследишь, кто бил? Кожемяки – мужики здоровые, покрепче купцов будут. Чтобы воловьи шкуры в чанах мять, сила и выносливость нужны. Слабых там не держат.

– Записал? – спросил князь писаря.

Тот вскочил с лавки, поклонился:

– Все записал, слово в слово.

– Добро.

Князь встал, давая понять, что суд окончен.

Толпа, удовлетворенная справедливым судом, стала медленно расходиться. Все шушукались, поглядывали на Андрея. Одна молодка подмигнула ему и одобрительно засмеялась.

Андрей собирался уже пойти домой, как к нему подошел один из бояр, сидевший до того на лавке.

– Князь просит во двор зайти.

Андрей кивнул и пошел за боярином.

Князь в окружении бояр и нескольких воинов стоял в центре двора. Воины, судя по украшенным доспехам, были из знатных, скорее всего, десятники и сотники дружинные.

– Ну, здравствуй, Андрей! – князь протянул ему руку для пожатия. Это было высшим знаком благоволения, диковинкой для окружающих их людей.

Князь Рязанский владел многими землями и городами, лишь немного уступавшими княжеству Московскому, и для простолюдина пожать ему руку – как орден получить.

Андрей пожал неожиданно сильную руку князя, ощутив мозоли на княжеской ладони. Удивился, потом дошло: не от сохи мозоли, от труда воинского, от сабли.

– Покажи-ка нам, что есть огненный бой? Слышать про сию диковинку приходилось от послов, а вот видеть – никогда.

Жаль было Андрею патрон попусту тратить, да как князю откажешь?

– Хорошо, но только цель нужна.