— Двадцать золотых!

— Тридцать, а иначе завтра я уезжаю.

Он долго пыхтел, чесал голову, возмущенно загибал пальцы, с ужасом подсчитывая такую гигантскую сумму, а потом махнул рукой и… Предложил 22 золотых. Я согласилась.

Решили, отправляться завтра, я вопросительно взглянула на Коула, так и промолчавшего весь обед.

— Я пойду с тобой.

Непробиваемое спокойствие. Может он тупой?

— И?…

Задумчивый взгляд в мою сторону.

— Что и?

— Какова твоя доля?

— А какую ты предложишь? — Голос стал мягким, обволакивающим и чуть насмешливым, — У меня вдруг создалось четкое ощущение того, что кроме моей особы его вообще ничего вокруг не интересует… Ага, размечталась. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Двадцать пять процентов, — четко сказал кот.

— Согласен, — сказал Коул, не отрывая от меня взгляда, а потом встал и вышел в сени. Я глубоко вздохнула. Какая я все-таки дура, ну зачем я согласилась взять его в отряд.

Я снова посмотрела на кота, но тот уже успел смыться. Так что, мило улыбнувшись хозяевам мне пришлось идти в свою комнату, готовиться так сказать к завтрашнему дню.

По спине барабанил холодный дождь, в сапогах противно хлюпало. Я, вся мокрая и злая шла на дракона. От моих проклятии он уже раз пять обязан был окосеть, повеситься и в конце еще и утопиться хотя бы из простого человеколюбия. Справа квакнула лягушка, на плече мяукал кот.

— Я же тебе предлагала остаться, не ори на ухо.

— Ага, тебя съедят, а я оставайся у этих…, этих жмотов! Нет, лучше я побуду рядом.

Я тяжело вздохнула, кота я еще утром переубедить не сумела, а надо было.

Коул шел чуть слева и позади меня, точнее он скользил бесшумной тенью, почти не касаясь ногами земли и всегда умудряясь ступать посуху. Мда, нам это не грозило. В следующую лужу я провалилась по пояс, и кот долго орал, чтобы его спасали первым, как наиболее легкого, пока Коул рывком не выдернул нас обоих.

— Спасибо, — хмуро заявила я и села на кочку.

Сняв левый сапог, я начала прилежно вытряхивать из него воду вместе с лягушкой и двумя пиявками. Мы с Обормотом содрогнулись: какая гадость. Второй сапог постигла та же участь, и я грустно посмотрела на свои носки, из которых торчали все десять озябших пальцев, размышляя, то ли высушить их заклинанием и рискнуть убить всех жутким запахом, то ли идти дальше так.

— Ллин, чего застряла, давай вставай.

— Да вот, хотела высушить носки.

— Не надо, — перепугался кот, я еще жить хочу, если очень хочешь, можешь сунуть их в пасть дракону, там и высуши, авось помрет от газовой атаки во второй раз.

— Хм, ну ладно.

Я натянула сапоги и повернулась к Коулу, который уже начал бесить меня своим молчанием.

— Ну, а ты что скажешь?

— Мы идем не в ту сторону.

Мы с котом обалдело на него уставились. Мне одной тут кажется, что из меня делают идиотку или нет?

Коул достал большую потрепанную карту и ткнул в нее пальцем, я тут же поняла, что держала ее раньше вверх ногами.

— И ты молчал?!

— Ты не спрашивала.

— Ллин, о чем это он, — спросил котик, сползая с плеча мне на руки и тыкаясь пушистой мордочкой в карту, — мы что, не туда шли, да?

— Все, — заявила я, засучивая рукава, — сейчас я буду злобствовать.

— Ты меня за идиотку держишь?!

Красноречивое молчание.

— Ллин, он над нами издевается, — заявил кот, отвлекаясь от карты.