Я медленно просыпалась, то выныривая на поверхность из области сновидении, а то опять меня утягивало обратно. Вскоре я стала различать падающий на меня свет, который пробивался сквозь сомкнутые ресницы и слепил глаза. Я попыталась их открыть, но веки будто налились свинцом и вообще не хотели двигаться. Но я существо упорное, а потому с третьей попытки левый глаз сдался и открылся ровно на половину. Окрыленная победой, я приоткрыла и правый глаз и увидела кусочек неба, двух парящих птиц (стервятники, что ли) и чью-то небритую физиономию, которая благополучно посапывала неподалеку. Приглядевшись, я поняла, что это спит Коул, прислонившись к дереву спиной. Мой личный защитник выглядел усталым и изможденным. Под его веками залегли серые тени, черты заострились, а на лоб падала взъерошенная прядь черных, как смоль волос. Я невольно залюбовалась им, и только тут заметила, что лежу под грудой плащей и одеял на охапке хвороста. Видимо в спешке меня укрывали сразу всем, что смогли найти.

Я осторожно попыталась сесть, и все это снаряжение тут же разъехалось в разные стороны. Коул встрепенулся и открыл глаза: увидел меня и на секунду в его глазах мелькнуло огромное облегчение и даже радость, но потом все это сменил лютый холод. Он молча встал и… отошел. Я удивленно посмотрела ему вслед, ничего не понимая.

— Ты его обидела, — Тихо сказал сидящий за моей спиной кот, — он до сих пор не может тебе простить, что ты его бросила, а сама одна полезла на врагов.

— Но я всего лишь хотела его уберечь, он бы не выжил там…

Я осеклась, вспоминая черную фигуру, шагающую сквозь пламя.

— Хм, может ты и права, но оттуда тебя принес все-тали он.

Кот, как всегда, ехидничал, прищурившись на поднимающееся солнце. Я тяжело вздохнула и встала. Зря. Тут же закружилась голова, к горлу подкатилась тошнота, и я со стоном осела обратно на землю. Ко мне тут же подбежал Коул и озабоченно положил руку на лоб. Я прикрыла глаза, чувствуя, как от него ко мне переходят силы, да и просто откровенно наслаждаясь моментом.

— Как ты, — тихо спросил он, не убирая руку. Был соблазн еще раз застонать, а потом заорать и рухнуть в глубокий обморок. Но в его словах было столько нежности, что я открыла глаза и слабо улыбнулась, все еще ощущая, как мир опасно качается из стороны в сторону.

— Я просто хотела защитить тебя, прости меня, — я схватила его за руку, прижала ее к груди и умоляюще уставилась на него. Взгляд его немного потеплел, и я с облегчением вздохнула, падая обратно на свою лежанку. Он укрыл меня плащом, который сполз на землю.

— Просто не пытайся больше от меня избавиться, хорошо?

Я счастливо закивала, довольная, что так легко отделалась.

Но тут ко мне подошел кот, волоча по земле в зубах тарелку с бульоном.

— Вот, ешь давай, а то совсем бледная стала, прям даже стыдно за такую хозяйку.

Я покорно взяла жестяную тарелку и начала есть, приподнявшись на локте. Бульон был горячим и сытным. Вскоре глаза у меня снова начали слипаться, я широко зевнула и легла, укрывшись до самого носа. Друзья отошли, стараясь мне не мешать, и скоро я уже спала, согретая и вполне счастливая.

Проснулась я только на следующее утро. Светило жаркое солнце, щебетали птицы, потихоньку воруя остатки еды в походном котелке и радостно переговариваясь между собой.

Я села, потянулась и с удовольствием почувствовала, что силы ко мне вернулись. Пусть не все, но умереть мне уже не грозило. Встав, оглядевшись по сторонам, я мудро решила не тревожить спящих у соседнего дерева ребят.