— Ты согласна? — Шепот почти не различим, я наконец вынырнула из своих счастливых мыслей и взглянула на нее. Она умирала, и вправду умирала, это чувствовала даже ребенок, который сейчас жалобно тыкался носом эй в щеку и тихо пищал, еще не умея рычать. Я приблизилась и обеспокоено положила вновь светящуюся зеленым руку эй на грудь, и тут же отдернула. Такое ощущение, что я прикоснулась ко льду, который пытается вобрать в себя всю мою силу без остатка. Нет, эту бездну я заполнить не смогу, да она уже скорее мертва, чем жива, непонятно в чем душа еще держится.

— Прости, — я наклонила голову, лицо тут же укрыли когда-то белые пряди, — я не смогу помочь.

Она с трудом привстала и вцепилась в мою руку так, что я аж подпрыгнула от боли.

— Ты позаботишься об Ошер?! - Я поразилась силе ее взгляда, который снова смотрел будто сквозь меня, высвечивая все закоулки подсознания.

Она боится умирать, не зная что будет с ребенком. Мысль мелькнула и ушла. А я уже держала ее руку, и твердо произносила:

— Я обещаю, что пока буду жива и нужна ей, я позабочусь об… Ошер.

Она кивнула, понимая, что не в праве требовать большего, приподняла пищавшего зверка и ласково прижала к себе, шепча слова любви, проводя рукой по гладкой чешуе. Дракончик, чуя неладное, только сильнее развопился, а потом она приподняла его и бережно передала мне. Меня тут же цапнули за палец и полоснули по щеке, пытаясь вырваться обратно и громко шипя при этом. Драконша улыбнулась и медленно закрыла глаза, опускаясь на серый пепел, устилающий землю, а через миг и сама ее фигура превратилась в пепел, который развеял дунувший ветер. Вот и все.

Дракончик все-таки вырвался и неумело спрыгнул на еще дрожащих ногах в кучу серого пепла, а потом потоптался на месте, пища и зовя, каким-то образом понял, что никто с теплыми и любящими руками больше не откликнется, и просто лег в центр, уткнувшись мордочкой в землю.

Вдруг рядом что-то блеснуло. Я вздрогнула и протянула руку, раскапывая прах. Медальон. Там лежал странный круглый медальон из непонятного синего металла, красиво искрившегося в лучах солнца. Этот шарик висел на стальной цепочке, продетой ровно по центру и был величиной с лесной орех. Я пожала плечами и сунула себе в карман, решив потом отдать молодой драконше, после чего встала, резко отряхнула колени и попыталась поднять свернувшегося клубочком дракончика на руки. Но не тут-то было. Он вырывался, кусался и царапался, гневно пища и шипя на меня. Но как всегда, победил самый сильный, кем пока что являлась я, и маленькой крылатой бестии пришлось с этим временно смириться, так что можно сказать, что между нами был установлен вооруженный нейтралитет.

Обернувшись в сторону, где сравнительно недавно оставила друзей (сравнительно потому, что уже вечерело), я встретилась глазами с ним. Он сидел на краю поляны и невозмутимо на меня смотрел. Я подошла ближе, наблюдая, как он встает, будто перетекая из положения сидя в положение стоя. Он подошел ближе и с интересом склонился над моим новым приобретением, которое тут же попыталось цапнуть его за нос. Интересно, она ориентируется на слух, или все слепые новорожденные такие чувствительные.

— Знакомься: Ошер, моя приемная дочь.

Коул красиво заломил левую бровь. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Он улыбнулся, хам.

— Ты уверена, что хочешь ее оставить?

— Не нервируй меня, — буркнула я и обогнула его по широкой дуге, направляясь в сторону мерцающих бликов разведенного среди деревьев костра.

— Мне вот только интересно, — я против воли остановилась, заинтересовавшись, — что скажет кот?

Конец цитаты.

Кот сказал. Он не только сказал, но еще и проорал, видимо, чтобы лучше было слышно все, что он думает об отчаянных авантюристках без мозгов, которые сначала влезут, незнамо куда и незнамо зачем, а потом еще и припрут с собой кошмарного монстра с кучей зубов, клыков и нездоровыми гастрономическими пристрастиями.