— А, ну ладно, — он забрал пачку.

— По струне что-нибудь есть? — спросил я напоследок.

— Ничего конкретного. Но если найдём саму струну, скажем точно, ею душили или нет. По текстуре оплётки можно попробовать определить.

Но едва я собрался к себе в кабинет, как навстречу мне выскочил Шухов. А он тут чего забыл? Праздник сегодня, начальство по праздникам и выходным обычно отдыхает, особенно Шухов.

— Павел Алексеич, — строгим голосом выдал он, — давай-ка ко мне в кабинет. И чё там по этим барыгам? По задушенному и второму, которого битами забили? Дело на контроле в Москве!

Ну, это вряд ли, просто Шухов так пытается меня пугать, иначе бы поминутно звонили с главка, требуя результатов.

— Проверена оперативная информация, — сухим канцелярским тоном произнёс я, — есть подозрение, что это связано с незаконной деятельностью погибших. В настоящее время проводятся оперативные мероприятия по розыску подозреваемых и…

— Вот сразу видно, кто работает, а кто хернёй страдает, — Шухов одобрительно закивал. — Пошли-пошли уже! Помощь твоя нужна.

— Помощь? — я удивился.

— Да, очень срочно, — он нетерпеливо мялся, ожидая, когда я уже пойду к нему в кабинет. — А то международный скандал будет.

— А что случилось?

— Да объясним сейчас. Не по твоему профилю, но сказали тебя поставить, как недавно отличившегося. Сам Суходри… сам Суходольский с главка позвонил, — вовремя поправился он, — сказал, чтобы именно тебя назначили, вот и занимайся этим сегодня.

— Сегодня повезут Кащеева на следственный эксперимент, — напомнил я. — А он как раз связан с этими делами по барыгам.

— Там Филиппов с Кореневым займутся, — нетерпеливо отмахнулся Шухов, — а у тебя своя работа. Орлова ещё в помощь возьми, один не ходи!

Оказывается, сегодня на работе собралось всё начальство. В кабинете Шухова, на его месте, сидел Федорчук, красный то ли от выпитого вчера, то ли из-за вечного давления. Скорее второе, он как раз разрывал упаковку таблеток, чтобы положить одну под язык. Кроме него за столом почему-то торчал помощник дежурного, тормознутый Федя по прозвищу «Шестивольтовый».

А в уголочке, у кадки с цветком, примостился толстый пожилой мужик с большой лысиной и в массивных очках с черепаховой оправой. Одет он был в серую жилетку с карманами и рубашку с коротким рукавом под ней. Рядом с ним лежала пустая сумка, по габаритам подходящая под фотоаппарат. Под правым глазом у мужика фингал, на левом запястье виден белый след от ремешка часов, где не загорела кожа… так, явно нездешний, иначе откуда загар?

— Вот! — Шухов показал на меня пальцем, смотря на мужика. — Вот кто будет искать пропажу!

Говорил он медленно и громко, будто обращался к слабоумному ребёнку. Значит, это иностранец, у нас в милиции, да и не только там, часто думают, что если говорить медленно и громко, то иностранец всё поймёт.

Пожилой мужик в ответ выдал целую тираду, которую в кабинете никто не понял.

— Я за вторым побежал, — бросил Шухов и выскочил из кабинета.

— Короче, — начал Федорчук и откашлялся. — Вот этот иностранец, Герберт Брейгель, — он показал на пожилого мужика, — то ли немец, то ли хрен знает кто. По-русски ни бум-бум, вот, Федю позвали, он по-английски учился в компьютерном техникуме.

— Э-э-э, — протянул помощник дежурного Федя, хлопая глазками.

— Напали на него у старого рынка, — продолжил Федорчук, отпив воды, — на этого немца, дали по морде, отобрали куртку, камеру, деньги, паспорт и билеты… может, ещё чего-то, не разобрали, что он там лопочет.