– Ну, это ты у нас особист. Лучше меня разбираешься в легендах, – Чумаков развел руками. – А я так, просто зацепился. Ты же понимаешь, бдительность и все такое. Черному Рынку сейчас любые артефакты интересны больше обычного. Говорят, Хан что-то затевает, какую-то большую операцию, вот и копит все, что может пригодиться. Знаешь, есть такая штуковина, «живокост» называется. Раны затягивает вмиг, кости сращивает. В походном госпитале такие арты иметь – милое дело.

– В курсе, – Бондарев кивнул. – В западном секторе отголоски эпидемии, несколько поселков на карантине. Хан требует от старейшин бродяг принять меры, или он сам их примет. Вот и готовится.

– Принять меры, – это… в смысле… всех вырезать? – Чумаков покачал головой. – Офигеть! «Гуманный» правитель достался Черному Рынку, нечего добавить. Останься на свете такое государство, как Соединенные Штаты, прямая дорога мистеру Хану в президенты. Эти господа ведь тоже «гуманностью» по отношению к чужим гражданам славились. Чуть что – бомбить. Даже «премии мира» за этакий гуманизм получали. Вот ведь были «времена наизнанку»! И правильно всех этих старых правителей Лес побрал!

– Последнее – не факт, могли спрятаться. Ну, а насчет разбомбить и за нами не заржавеет. Так что «времена всегда одинаковые».

– Добрые все кругом, куда бы спрятаться от такой доброты! – Чумаков всплеснул руками. – Нет, я понимаю, логика выживания подразумевает жестокость. Но границы-то должны быть!

– Пока не закончится глобальный бардак, границ не будет, – Бондарев нахмурился и пожал плечами. – Не мы это правило придумали, жизнь придумала. К сожалению.

– А когда закончится, никто уже не будет помнить, как это – жить мирно, по-человечески, – капитан невесело усмехнулся. – Новые поколения ничего, кроме войны, не видят и, кроме как воевать да выживать, ничего уметь не будут.

Майор не прокомментировал реплику Чумакова. Что тут было комментировать? Капитан озвучил вполне очевидные вещи. Перетирать очевидное и рассуждать, кто виноват и «что было бы, если бы» Бондарев не любил, всегда считал это типично женским занятием. Или уделом неуверенных в себе слабаков.

– Куда-то мы не туда поехали, – встряхнулся Бондарев.

– Продолжим по теме? – легко переключился Чумаков.

– Нет, стоп! Надо сделать паузу, чтоб улеглась информация, – Бондарев привычно откинулся на спинку кресла и повелевающим жестом указал на дверь. – Для разнообразия подай-ка, друг мой солнцеподобный, сюда парнишку. Послушаем, что расскажет юная смена.

– А что она может рассказать? – Чумаков пожал плечами и поднял трубку. – Поколение потерянного десятилетия. Порожняк однозначно, мой генерал. Пушечное мясо. Можно сразу на курсы молодого бойца отправить, да и забыть.

– Я сам решу.

– Хозяин – барин. Алло! Бубликов, веди пацана…

…Всех выловленных патрулями «самоходчиков» обычно запирали во дворе гауптвахты, разделенном решетками на два десятка секций. Чтобы добраться до этого двора, прозванного «зоопарком», требовалось пройти по коридору дежурки, пересечь небольшой плац перед караульным помещением, обогнуть столовую и угол здания самой гауптвахты. Но конвоир выполнил приказ капитана настолько быстро, что Бондареву даже захотелось выглянуть в коридор, не на стульях ли у двери сидят все задержанные патрулем.