В тот момент в дверь постучали. Громко и уверенно…

Еще один труп

Константин открыл низкую дверцу, и в «святая святых» вошел роскошный пожилой мужчина в светлосером костюме. Такие холеные, довольные жизнью лица я видел в последний раз в Русском музее на выставке портретов XVIII века.

Константин на секунду смутился, но потом широким жестом представил мне этого персонажа Боровиковского:

— Доктор искусствоведения Игорь Михайлович Критский — моя правая рука.

— Десница, — уточнил без улыбки Критский и недовольно уставился на бутылку армянского коньяка. — Коньяк с утра?… Константин Николаевич, это же безнравственно…

Константин тут же убрал бутылку в бар.

— Я человека подлечил. Чуть-чуть.

Критский с надменной улыбкой оглядел мой китайский костюм.

— Се человек?

— Очень нужный человек, — настаивал Константин.

Критский брезгливо смотрел на лужицу апельсинового сока на черной поверхности столика.

— Месье Леон звонил. Он догадывается, что гарнитура у нас нет. Константин Николаевич, вы представляете какие нашему фонду фозят неприятности?! Это же скандал международного масштаба!…

Константин взъерошил на мощном черепе короткий ежик.

— Эту проблему как раз я сейчас и решаю.

— С ним? — изумился Критский.

Тогда Константин представил ему меня:

— Это советник Адика. Советник по культуре.

Лицо Критского стало печальным.

— Бедный Адик… Хотя с другой стороны — на что хорошее в этой жизни можно рассчитывать с таким сакраментальным имечком?…

Константин взял меня за плечо:

— Это он предложил Адику купить ту квартиру с гарнитуром.

На барственном лице Критского вскинулись седые брови.

— Так это вы?… Очень любопытно, — он протянул мне руку, — Игорь Михайлович.

— Слава, — пожал я его упругую ладонь.

— Нет уж, простите, — цепко впился в мою руку Критский. — Я человек строгих правил. Интеллигент в пятом поколении. Я понимаю, теперь это модно: Паши, Саши, Кати, Маруси… Западные штучки. Я это не принимаю. Ваше полное имя и отчество, пожалуйста.

Я нехотя представился:

— Ярослав Андреевич.

— Очень толковый парень,— прибавил Константин, — кандидат исторических наук.

— Диссертацию я не успел защитить, — признался я.

Константин посмотрел на меня грозно.

— Сейчас работает над «Тайной историей России».

— Ах, конспиролог? — то ли спросил, то ли удивился Критский.

— Вот именно! — подмигнул мне Константин.

— Конспиролог! — прищурился Критский. — Лучшего имени для вашей профессии и не придумать: Ярослав — Мудрый, так сказать… Ну-ну… Давайте-ка присядем.

Мы присели. Я почувствовал себя гнусно.

— Константин Николаевич,— обратился к нему Критский, — вы сказали, что занимались сейчас пропавшим гарнитуром барона Геккерна.

Константин кивнул.

— Объясните мне тогда, пожалуйста, какое отношение имеет к нашему гарнитуру, — Критский искоса посмотрел на меня, — вся эта конспирология?

Константин кашлянул.

— Славик… То есть Ярослав Андреевич сейчас доказывал мне, что гарнитур у нас перекупили потому, что в нем находятся, — Константин замялся, — ну… некие…

— Сокровища! — захохотал Критский. — Знатно вы подлечились, Константин Николаевич!

Константин покраснел. Я счел своим долгом заступиться за него:

— Я предположил, что в гарнитуре барона могут быть спрятаны секретные бумаги…

Критский бросил на меня быстрый взгляд.