— Какие хозяева?

— Те, чья месть пострашнее царской виселицы. Те, кто уничтожает предателей, перерезая горло и вешая одновременно. Старинный ритуал!

Я оторопел. А Критский, склонясь к столу, окутывал меня загадочным шепотом:

— Я сразу догадался, юноша, кто вы такой и от кого к нам посланы… Сразу же, как только увидел вас в «святая святых»… Константин Николаевич человек простодушный, доверчивый… Природный русак… Вы почти охмурили его… Если бы я не вошел, он бы все для вас сделал! Рукопись досталась бы вам даром!

Я только сейчас понял, почему так изменился ко мне Константин, понял его недоверчивый и презрительный взгляд. А Критский обволакивал меня свистящим шепотом:

— Я понимаю, все, что вы мне поведали сейчас — это всего лишь часть… видимая, так сказать, часть подводного айсберга. То, что положено знать непосвященным! Я понимаю… Настоящая тайна здесь, — он ласково погладил зеленую коробочку. — Здесь… Александр Сергеевич ведь тоже масон… Принят в 1821 году в Кишиневе в ложу «Овидий»… Это его бумаги, не правда ли? — Критский впился в меня взглядом.— Это его бумаги, выкраденные у него бароном Геккерном! Я правильно понял?

Мысль была интересная, и я улыбнулся.

— Возможно…

Критский потянулся через стол и взял меня за руку.

— Ярослав Андреевич, передайте им, что я все возьму на себя… Я прекрасно знаю генерала Багирова. Прекрасно. Он в долгу у меня. Я с ним договорюсь безусловно. Как только получу от них полномочия. Вы меня понимаете?

Я ничего не понимал. А Критский продолжал меня убеждать:

— Они даже могут и не раскрываться перед генералом. Я все беру на себя! Понимаете?

Я понял только одно — Критский сам очень хотел познакомиться с какими-то неведомыми мне людьми. И в этом я ему ничем помочь не мог. Я спросил его напрямик:

— Кто такие «они», Игорь Михайлович? О ком вы говорите?

Критский недоверчиво откинулся на спинку кресла.

— Это те, на кого вы работаете, Ярослав Андреевич.

Пришлось ему откровенно признаться.

— Вы ошиблись, Игорь Михайлович. Я пишу свою «Тайную историю России» только для себя. Но я верю, настанет время, когда русские люди захотят наконец узнать, почему им так долго морочили головы, почему скрывали от них истинную великую и горькую историю России… Я верю, наступит такое время…

Интеллигент в пятом поколении смотрел на меня зло и презрительно.

— Вы это серьезно?

— Вполне.

Критский устало вздохнул:

— Мне вас очень жаль, бедный юноша.

— Почему же бедный? — засмеялся я.

— Да потому, что все, что вы мне сейчас наговорили о Геккерне, останется навсегда бездоказательным бредом!

— Почему же бездоказательным? — не согласился я.

— Вам никогда не найти нужных вам документов. — Критский сложил листок вчетверо и положил его в коробочку.— Они вас просто близко не подпустят к ним! Никогда! Ни за что!

Я напомнил ему:

— В Евангелии сказано: «По делам их — узнаете их». Дела-то их вопиют, Игорь Михайлович. Дела-то их до сих пор кровоточат… Разве это не доказательства?

Критский сказал участливо:

— Остановитесь, Ярослав Андреевич.

Я даже вздрогнул. Этот роскошный персонаж тоже предупреждал меня. Я посмотрел на зеленую коробочку и потянулся к ней.

— Игорь Михайлович, дайте мне ее на один день. Всего на один!

Критский накрыл коробочку ладонью.

— Зачем же вам оригинал? Я приготовил вам копию. Отличный ксерокс, — он достал из стола копию, а коробочку тут же спрятал в ящик и закрыл его на ключ.