Толстый лысый араб в очках, представившийся господином Абдулом Керимом, пригласил ее с супругом в свой кабинет, угостил чаем, задал Елене несколько вежливых вопросов о России (Ахмед выполнял роль переводчика), после чего приступил к делу.

— Я прочитал ваши бумаги. Ну что ж, давайте попробуем, — он вытащил из ящика стола несколько чертежей с надписями на арабском и английском языках. — Вы разбираетесь в этом?

Лена бегло просмотрела чертежи. Все ей было знакомо и понятно со студенческих лет. Это были рефрижераторы-трейлеры французского производства двадцати — двадцатипятилетней давности.

— Довольно старое оборудование, — заметила она.

Господин Керим развел руками и виновато улыбнулся:

— Мадам Аззави, Ирак — не такая богатая страна, чтобы позволить себе приобретать все самое новое и суперсовременное. Вы можете заняться ремонтом этих рефрижераторов? Причем самым срочным ремонтом. Они без надобности простояли много лет, но вот э… — он замялся. — В общем, надо вернуть их к жизни. Разумеется, ваш труд будет оплачен.

— За ходовую часть машин я не отвечаю, — предупредила Лена.

— Об этом не беспокойтесь, — успокоил ее араб. — Я в курсе, что вы не автослесарь. Этим займутся. Мы дадим вам двух помощников, опытного электрика и слесаря, и каждое утро будем присылать за вами машину.

— Как я смогу объясняться с ними? — спросила Лена.

— Ваши помощники немного говорят по-английски. К тому же мы предоставим вам переводчика.

Работа была временной, но, учитывая ее положение, это было ей как раз на руку. К тому же Лена надеялась, что если зарекомендует себя с лучшей стороны, когда-нибудь в будущем сотрудничество может продолжиться. Провожая, господин Керим задержал их у двери и проговорил:

— Мадам Аззави, хочу только попросить вас вот о чем. Рассказывать кому-то о том, чем вы будете здесь заниматься, не обязательно. Я бы даже сказал, не рекомендуется. Договорились? — он широко улыбнулся. — Нет, ничего сверхсекретного здесь нет, но я вас прошу. Договорились?

Лена кивнула. Она не очень удивилась: Ирак был заражен вирусом шпиономании, напоминавшей сталинский период в СССР. Даже пишущую машинку — и ту надо было регистрировать. Ей самой пришлось много раз побывать в полиции и в органах, отвечая на бесчисленные вопросы и заполняя кучу каких-то анкет. Когда на вопрос о том, не состояла ли она в коммунистической партии, Лена честно ответила, что была комсомолкой, и объяснила, что это такое, в глазах особиста она прочла нескрываемое неодобрение. Ахмед потом сильно отругал ее за столь необдуманный шаг. Как-то открыв ящик письменного стола в своей рабочей комнате, он достал из-под бумаг пистолет и показал ей. «Твой? Зачем?» — удивилась она. «Положено. Я же работаю в оборонной промышленности. Если на меня нападут агенты империализма, буду отстреливаться», — с сарказмом ответил он. «Кто знает, — подхватила она, — а вдруг и правда? Какой-то наш классик сказал, что если на сцене в первом акте висит ружье, то в третьем оно обязательно выстрелит!» Тогда ей и в голову не могло прийти, каким страшным пророчеством обернутся однажды ее слова.

Наконец-то ей повезло! В течение двух недель Лена выезжала из дому в семь утра и возвращалась лишь к шести — семи часам вечера, усталая, но, как говорится, довольная. Впервые она почувствовала, что годы учебы в институте не пропали даром, что полученные ею знания оказались востребованными. По окончании работы Абдул Керим вручил ей две пачки новеньких динаров и поблагодарил за работу. Это было в начале прошлого месяца.