|
Но пока был жив губернатор, туда ездили очень немногие и лишь с его ведома. А теперь, как мне под пивко доверительно доложил один местный, он сторожит внешний периметр, лезут, блин, все, кому не лень. Проходной двор. Но главный среди них там теперь известный авторитет, имеющий весьма выразительный кликан Бугай. Тебе, по-моему, должна быть знакома эта легендарная личность.
— Тот самый многократно судимый и ловко уходящий от наказания Коля Бугаев? «Заказные» убийства своих же подельников? Интеллектуал и меценат, как он себя называет? И при этом пользуется услугами лучших адвокатов… Значит, и Зорий, надо полагать, срочно прибыл по его вызову… — В точку. Я тоже так подумал. Ну как там обстоят дела с культурёшкой нашего Бугая, я лично не в курсе, зато половину экономики края контролирует его вполне конкретная рука, а остальное, в той или иной степени, принадлежит олигархам, проживающим в столицах. Металл, нефть, уголь, лес, электричество. Даже рыбка из Енисея и зверь из тайги. Все кругом продано! А вот Орлову это якобы не нравилось. Долго не нравилось. Но он, я слышал, первый свой губернаторский срок больше как бы тянул, присматривался, причем, говорят, не стеснялся пользоваться при необходимости финансовой и, вероятно, силовой поддержкой того же Бугая. Это когда он начал олигархов прижимать. А вот уже после переизбрания на второй срок он якобы почуял наконец собственную силу и резко повернул политику. Чем и привел в действие скрытые пружины сопротивления. Такой примерно расклад. — И где ж ты успел набрать столько информации? — А я раньше бывал здесь, кое-какие старые знакомцы нашлись, обратно же, и новыми не брезгаю. Народ-то знает, хоть и молчит себе в тряпочку, но если поговорить по душам, на откровенность вызвать… — Да сплетен много разных ходит. И каждая из них — готовая версия. Тут, я вижу, вообще, сколько людей, столько и версий. А если еще и журналистов принимать во внимание, так мы вообще никогда с этим делом не разберемся. — А я считаю, что сперва надо людей поспрашивать, а не газеты читать. Турецкий засмеялся: — Молодец, легко с тобой. Этим мы с тобой, друг мой Филя, завтра же и займемся. Ну ступай, поди, девушка заждалась. Смотри только, сам не подставь свой кадр. — Все будет вэри вэлл, Сан Борисович! — И Филипп, уходя, сделал известный жест — соединил большой и указательный пальцы в кольцо, отставив в сторону остальные, и потряс над головой. — А насчет осады — это вы правильно. Никакого снисхождения сукам!
Глава четвертая ИГРА ПОШЛА…
1
Николай Степанович Бугаев, сорокалетний крепыш с мягкими чертами, можно сказать, одухотворенного интеллигентного лица, более подходящего человеку серьезного умственного труда, нежели того, которым вот уже больше двух десятков лет занимался этот чулымский авторитет, сидел в широком кресле, вольготно развалившись и закинув ноги на кожаный подлокотник. Но одет он был словно на выход куда-нибудь в театр либо на торжественный прием в «Президент-отеле». Чего он категорически не позволял себе в последние годы, так это небрежности в одежде. Помнится, лет пять назад, на одном из очередных процессов, когда ему инкриминировалась — впрочем, как и прежде, безуспешно — организация преступного сообщества с целью совершения тяжких и особо тяжких преступлений, в соответствии со статьей 210 предыдущего Уголовного кодекса, он, Коля Бугай, появился в клетке зала судебных заседаний в модном тогда спортивном костюме. И его адвокат, опытный, прожженный деляга, вдруг сделал своему подзащитному едкое замечание: здесь, между прочим, решаются человеческие судьбы, и надо бы соответствовать уровню. Понял смысл сказанного Николай и велел немедленно передать ему с воли выходной костюм со всеми необходимыми причиндалами. |
