Изменить размер шрифта - +
 — Это не подарок.

Он догнал ее возле парфюмерного отдела. Едва поймал у самого выхода.

— Что случилось? Я чем-то обидел тебя?

— Нет, дело не в тебе, — всхлипнула она, — все дело во мне.

— Хотите попробовать новые «Поэм»? — вмешалась ярко накрашенная продавщица. Она держала в руках большой желтый флакон и улыбалась им фальшивой улыбкой.

— Нет, спасибо, — ответил Марк, обнимая Джо так, словно хотел защитить ее от посторонних взглядов.

— Это не для вас, сэр. Это для леди.

— Не нужно! — рявкнул он. — Джо, давай выйдем отсюда.

— Прости, — всхлипывала Джо, — прости. Это из-за ребенка, из-за ребенка я плачу и плохо соображаю.

— Ребенок? О чем ты? — изумленно спросил Марк.

— Я беременна. А Ричард бросил меня, — пробормотала она. Потом прислонилась к его плечу и горько зарыдала.

 

Глава тринадцатая

 

Эшлин застегнула юбку и повернулась, чтобы посмотреть в зеркало. Три месяца назад эта серая юбка не сошлась бы на ней, а сейчас она с легкостью надела ее. Калланетика, долгие прогулки и отказ от шоколадных батончиков сделали свое дело. С бедер исчез жир, появилась талия, и она снова могла носить свои любимые платья и юбки. Эшлин очень гордилась собой. Завтра, когда Майкл приедет за детьми, она наконец-то поговорит с ним. Они давно не виделись, в основном потому, что Эш не хотела портить впечатление, показав ему промежуточный результат своих тренировок. Она придумала способ не выходить и не здороваться с ним: дети сами выбегали к его машине с сумками наперевес. А в воскресенье, около семи, когда он привозил их домой, Эшлин сидела в гостиной, высматривая его машину, и открывала дверь только тогда, когда мальчики оказывались на пороге. Она не видела Майкла уже шесть недель.

Разумеется, они разговаривали по телефону. Холодно обменивались несколькими фразами, часто молчали, не зная, что сказать, и постоянно говорили «мне все равно». Пару недель назад он позвонил и сказал, что не сможет встретиться с детьми, как обычно. Эшлин расстроилась, поскольку на выходные пообещала свою помощь Джо. Они хотели вместе посмотреть несколько домов, выставленных на продажу. Но теперь Майкл спутал ей все карты.

— В субботу я еду в Лондон, — объявил он, — поэтому заеду только в воскресенье и отведу детей куда-нибудь пообедать.

Эшлин была в ярости. Во-первых, из-за небрежного тона, каким Майкл сообщил ей это, во-вторых, из-за того, что разговор состоялся в четверг, то есть она уже не успевала подкорректировать свои планы. Очевидно, Майкл считал, что личная жизнь ей не полагается.

— Спасибо тебе большое, — прошипела она. — А заранее предупредить не мог? Ты хоть понимаешь, что делаешь, понимаешь, как это отразится на мальчиках, а, Майкл? Нет, очевидно, не понимаешь. Им и так плохо без тебя, — Эшлин твердо решила объяснить ему все, — а ты еще и подводишь их вот так? Это ужасно! Как считаешь, два десятилетних ребенка поймут что-то там про дела и Лондон? Они запомнят только то, что папа не пришел, как обещал. Что ты опять их бросил! — Эшлин осознавала, что перегибает палку, выплескивая на него всю боль и горечь, которые накопились у нее в душе. Слишком долго она держала все в себе и ничего не могла с этим поделать. Она хотела задеть Майкла, сделать его несчастным и использовала для этого детей. На самом деле, и это поистине удивительно, мальчиков не особо беспокоил развод родителей. Они верили, что папа любит их, и с удовольствием проводили с ним выходные. Эшлин и сама начала приходить в себя, во всяком случае, больше не рыдала из-за пустяков. Она стала более спокойной, уверенной в себе, и это тут же благотворно отразилось на детях.

Быстрый переход