|
Вивьен налила Эшлин еще вина.
— Ну, думаю, не все так просто, — мягко сказала она. — Я никогда не была замужем, но мои отношения с отцом Кристины были продолжительными, поэтому я точно знаю, как они обычно портятся. Нельзя считать, что виновата ты или виноват муж. Все совсем не так. Люди меняются — вот что происходит. В романах об этом не пишут, да? Отец Кристины хотел одного, я — другого, — печально сказала она. — Он хотел остаться холостяком, свободным от обязательств. Вначале я не возражала, но потом забеременела, и мне захотелось спокойной жизни. А ему нет, — она пожала плечами. — Мы разошлись, и никто в этом не виноват. А у тебя так же было?
— Возможно, — признала Эшлин. — Мы оба изменились. Но я поняла это только сейчас. Вначале я обвиняла во всем Майкла, буквально во всем: от глобального потепления до целлюлита, но теперь понимаю — я пошла одним путем, а Майкл другим. Теперь я осознаю, что мы оба одинаково плохо поступили друг с другом. Я давно не воспринимала Майкла как мужа. Он превратился в отца, добытчика, но мужем быть перестал. А он больше не видел во мне женщину и, привязав к плите, отрезал меня от внешнего мира. Когда я выбралась из дома, то поняла это. Проделки мальчиков и суфле, пересохшее в духовке, потому что кто-то опоздал, — это единственные темы, которые мы обсуждали. Ух ты! — внезапно сказала Эшлин. — Какая интересная беседа получилась. Ты уверена, что в вино не подлили сыворотку правды?
Вивьен рассмеялась.
— Тебе больно, поэтому ты хочешь об этом поговорить. Во всяком случае так пишут в книгах по психологии, которые читает Кэролайн.
— Кэролайн любит психологию? — удивилась Эшлин. — Поверить не могу.
— Она обожает психологию. Кэролайн два года ходила на вечерние курсы по бухгалтерии и говорила, что не справилась бы без этих книг. Там она нашла массу полезной информации, поддерживающей ее дух и помогающей во всем.
Они допили бутылку вина, доверив Дебби подать десерт — малиновый рулет со сливками.
— Если кто-то откажется, принеси назад, — попросила Вивьен, намазывая маслом кусочек багета. — Рулет выглядит аппетитным, а мы очень проголодались.
Эшлин опьянела. Она не обедала, и крепкая «Риоха» ударила в голову.
— Съешь, — Вивьен протянула ей огромный бутерброд с ветчиной и картофельным салатом, — иначе опьянеешь.
— Вив, — осторожно начала Эшлин, — сложно самой воспитывать ребенка? У моей подруги схожая ситуация: она беременна, а парень бросил ее. Мне интересно, что ждет ее впереди.
— Честно говоря — очень сложно, — ответила Вивьен с набитым ртом. — Исходя из моего опыта, конечно. Я очень люблю Кристину, в мире для меня нет ничего важнее, чем моя дочь, но у нас бывают и трудные времена. Сложно быть одной. Ты за все отвечаешь сама, не у кого ни совета спросить, ни помощи попросить. Да и одиноко очень.
— Не хватает мужской ласки, — не подумав, ляпнула Эшлин.
— Еще как не хватает, — ответила Вивьен. — Матерей-одиночек не приглашают на вечеринки. Женщины боятся, что ты отобьешь их мужчин. — Она хихикнула, словно вспомнив что-то забавное. — А мужчины думают, что ты умираешь — так хочешь оказаться в их объятиях.
Эшлин ничего не ответила. Неужели Лео тоже так думает? Наверное, да.
— Ты теряешь почти всех своих друзей, — продолжила Вивьен. — Остаются только те, у кого нет мужей и жен. Ты с ними зависаешь, но, как правило, детей у них тоже нет. Они не понимают, почему ты не можешь остаться на всю ночь или почему ты остаешься трезвой. |