— Дорогая, ты же знаешь, что близнецы возненавидят няню, не так ли? Не надо лишать их мамы только потому, что они повзрослели. — Он прижался носом к ее шее, нежными поцелуями обласкал ключицы, затем опустился ниже, чтобы поцеловать чувствительную кожу груди. — Дорогая, не нужно работать, — пробормотал он. — Я буду заботиться о тебе.

Эшлин смирилась с тем, что быть домохозяйкой — это ее призвание. Когда близнецы подросли еще немного, она всерьез увлеклась курсами по приготовлению изысканных блюд.

И теперь Эшлин могла сварганить лосося en croûte и клубничные millefeuilles с закрытыми глазами. Когда кулинария ей надоела, она переключилась на рукоделие, и меньше чем за год все стулья в гостиной покрылись домоткаными гобеленами, на которых красовались тонкой работы подсолнухи, сияющие на полуденном солнце.

К тому времени, как она окончила курсы декоративного искусства, весь дом засиял яркими красками трафаретной росписи: к примеру, по потолку вился дикий плющ. Даже батареи Эшлин причудливо украсила… оттисками обычной губки. Майкл любил подшутить: мол, если он просидит без движения достаточно долго, то Эшлин и на него нанесет какой-нибудь трафаретный рисунок. Но, кроме сомнительных курсов по нейрохирургии, система образования для взрослых больше ничего не могла ей предложить.

И вот с ней случилось такое!

Однако даже сейчас она не могла выбраться из кухни и плюнуть на завалы из ожидающего глажки белья и грязной посуды. А между тем крепко засевшая у нее в мозгу мысль о том, что муж изменил ей, не давала покоя. Она не знала, что делать, ведь умение приготовить великолепный домашний майонез вряд ли сможет сохранить брак.

«Боже, пусть все окажется какой-то ошибкой! Конечно, все это — глупое недоразумение. Я имею в виду, что обязательно заметила бы, что он встречается с другой, ведь так?»

Он же мог купить белье и для нее — как запоздалый подарок на годовщину свадьбы. Возможно, он хочет сделать сюрприз и специально оставил чек на видном месте, чтобы немного подразнить ее. Затем Эшлин вспомнила цветы и большую коробку шоколада, которые он вручил ей.

Цветы из гаражного магазинчика. Он сунул их Эшлин в руки и быстро чмокнул в щеку. Разноцветный букетик, где было слишком мало хризантем или гвоздик, чтобы считать его красивой цветочной композицией; обычно такие складывали кучкой возле гаражных лавочек. Это был подарок, купленный на бегу в последнюю минуту. И именно такой презент она получила на годовщину — первое, что попалось под руку.

Что ж, Эшлин и сама может превратить даже самый захудалый букетик в роскошную композицию. А все благодаря подарку, полученному на прошлое Рождество, — большому альбому по флористике, который, несомненно, просто лежал на самом верху стопки «Не забудь подарок для бабули!» в книжном, когда Майкл, вспомнив, что еще ничего не купил, заскочил туда.

— Цветы! Они прекрасны, — сказала она, нисколько не удивившись тому, что ее муж наверняка вспомнил о дате, только когда заправлял машину по пути с работы домой. Майкл никогда не был галантным мужчиной, способным тщательно продумать подарок для женщины. Как же он сумел так блистательно преодолеть почти патологическое непонимание вопроса «кому и что дарить» в самом фешенебельном магазине нижнего белья в Дублине?

Это было просто немыслимо. Эшлин затрясла головой, представив Майкла с другой женщиной: его руки, обнимающие ее голое тело, его губы, целующие ее, его глаза, темнеющие от страсти. Неужели он шептал ее имя таким же хриплым от вожделения голосом, что и имя Эшлин?

Кто эта другая? Как она выглядит? Множество вопросов теснилось в голове, пока Эшлин пыталась представить свою соперницу. Наверное, это худая, красивая и умная женщина с интересной работой и умением поддержать беседу на тысячи разных тем, не ограничиваясь, как некоторые, разговорами о распродаже бананов, которую на этой неделе устраивают в местном супермаркете.