— Скандал в гостинице приведет к тому, что нас выставят на улицу! — твердо произнесла Надин.

Как и Эвиан, она много лет боролась со страхом перед отцом, но сейчас, когда ей пришлось защищать другого человека, испуг испарился, как дым.

Запертые двери не помешали Иверсу почувствовать настроение дочери.

— Ты еще пожалеешь! — процедил он, но уже без прежней уверенности.

Прошло немного времени, и девушки поняли, что он не просто ушел, а что он не вернется.

Хейди улеглась в соседней комнате с детьми, а Надин разделила кровать с Эвиан.

— Так ты не сказала ему о ребенке?

— Как я могла!

— Как выглядел Кларенс? — спросила Надин через некоторое время.

Было видно, что Эвиан тяжело отвечать.

— Он изменился. Трудно понять, какую жизнь он вел все это время…

— Он говорил… про Арни?

— Нет, — ответила Эвиан, решив не огорчать Надин, и та облегченно вздохнула.

— Мне кажется, не стоит сообщать Арни о том, что ты видела Кларенса. Он только расстроится.

— Как хочешь. Если надо, я буду молчать.

Когда Надин заснула, Эвиан прошла туда, где спал ее сын, и, посмотрев на него, невольно вздрогнула. У него было безмятежное, нежное личико, коего еще не коснулись тяготы и превратности земной жизни, и вместе с тем она разглядела нечто, поразившее ее до глубины души. Невесомо опустив руку на его лоб, Эвиан произнесла молитву, которая могла показаться кощунственной.

Утром молодая женщина боялась выходить из комнаты, но Надин уверила ее в том, что все будет в порядке. На крестины приглашены знакомые отца, все условлено и обговорено. Он не решится устроить скандал.

Она оказалась права: он ничего им не сделал и даже ничего не сказал. Репутация добропорядочного гражданина не есть репутация бандита: здесь всегда надо думать о том, что скажут люди.

На крестинах Джозеф Иверс стоял, стиснув зубы, а Надин — гордо подняв голову. Эвиан была очень бледна; казалось, она с трудом держится на ногах.

Когда обе женщины с детьми садились в повозку, на губах Джозефа Иверса появилась жесткая, торжествующая улыбка. Было ясно, кто в конце концов выиграл: они возвращались в «Райскую страну», настоящим хозяином которой был только он.

Глава шестнадцатая

Прошло несколько лет. Для одних эти годы пролетели легко и быстро, а другим показались вязкими, как мокрая глина. Присоединив к своим владениям ранчо «Синяя гора», Джозеф Иверс сделался одним из самых крупных землевладельцев и скотоводов в округе.

Арни Янсону больше не было нужды доказывать кому-либо свою полезность в деле: он стал полноправным и полноценным управляющим «Райской страны». С Надин они жили душа в душу; их без преувеличения можно было назвать двумя половинками одного целого.

У Эрика появилась сестра, которую назвали Кортни, в честь матери Надин. Дункан оставался единственным ребенком Эвиан, и она в буквальном смысле защищала его своим телом. Она по-прежнему была красива, но живой блеск ее глаз словно засыпало давно остывшей золой, а черты лица сделались тверже.

Если Эрик был любимцем Джозефа Иверса, то на Дункана он или подчеркнуто не обращал внимания, или нещадно шпынял, из-за чего мальчик, случалось, дерзил ему или пытался сделать что-то запретное, легко втягивая в свои проделки покладистого и бесхитростного Эрика.

Притесняемый в детстве отчимом, Арни остро воспринимал отношение тестя к Дункану и, как мог, старался заменить ребенку отца. Он с малолетства брал обоих мальчиков в лес и на пастбище и приучал к делу. Несколько раз они с Надин навещали Ирму; благодаря Арни его младшие братья и сестры были сыты, обуты, одеты и посещали школу.