— Ну? — заинтересованно спросил Ильич, — Это почему — пришлось отказаться? А могла и не отказаться?

— Конечно, — кивнула я, стащив из-под его руки, понравившуюся мне печенюшку, — Но они там совсем оборзели, вербовали как дурочку с улицы. Пришлось на пальцах объяснить, что ко мне меньше чем премьер-министру подходить запрещается. А так, если бы действовали более деликатно и профессионально, могла бы и согласиться. Сколько можно было бы им через меня, дезинформации слить… Дух захватывает. И денег на этом заработала бы не мало. Но видимо не судьба.

Всё это я произнесла с таким убитым видом, что Леонид Ильич подавился чаем, а потом расхохотался. Смеялся долго, до слёз, а потом сказал своё извечное:

— Дочка, хорошо, что тебя позвал, хоть настроение подняла. Талант у тебя, талант… Слушай, может поможешь советом, а то мне тут некоторые совсем настроение испортили.

— А чего случилось? — заинтересованно произнесла я. Не часто настроение главы государства бывает таким плохим, видимо причина веская.

— Да я тут задумал из сэкономленных средств, увеличить финансирование космической программы и на армию тоже надо бы потратиться, а этот… Косыгин, упёрся. Вот настроение и упало. Что скажешь?

Я встала и начала ходить по кабинету, Брежнев ждал. Наконец я перестала бегать, уселась напротив него и спросила:

— Дядь Лёнь, сильно обидишься, если я скажу, что он прав?

— Ну, ты… — запыхтел он, — Почему? Объясни мне — почему? Вот только по-простому, как ты умеешь, а не так как Косыгин, начал мне мораль читать и цифрами сыпать.

— Я постараюсь, дядь Лёнь, — успокаивающе положила ему ладошку на руку, — Давай начнём с простого, с кем ты воевать собрался?

— Эм? — удивился он, — Да ни с кем вроде, а что?

— Тогда другой вопрос. У нас количество войск достаточное, избыточное или не хватает? Я имею в виду — для сильного государства, проводящего мирную политику, но всегда готовую дать отпор агрессору.

— Ну, вот так я не готов сразу ответить, — он задумался, потом нехотя ответил, — Если прикинуть, то скорее, избыточно. Если для мирного времени. И что предлагаешь?

— А что тут предлагать? — удивилась я, — Ответ напрашивается сам. Войск должно быть достаточно. Не мало, не много, а столько — сколько надо для выполнения текущих задач. А вот их вооружение и обучение всегда должно быть самым передовым. Всегда! Вот на это надо смотреть, а не на количество и на увеличение вооружение старых образцов. Кому нужны сотни тысяч старых танков? Миллионы солдат, которые не воюют? Это же пустые траты, деньги на воздух. Невосполнимые потери.

— Хм… Убедила. Вот можно же понятно говорить, а то этот… развёл разговоры — экономическая политика, политические требования… Умник. Но грамотный, зараза. А по космосу чего скажешь?

— А по космосу, дядь Лёнь, ещё проще. Вот я сейчас скажу, чего и как я думаю, только не обижайся, ладно?

— Говори уже, не обижусь, — проворчал Брежнев.

— Вы с этой космической программой похожи на маленьких мальчишек, которые меряются — кто дальше или выше пописает.

— Как?! — вытаращил глаза Ильич и расхохотался. Через какое-то время успокоился и вытирая выступившие слёзы с глаз, сказал, — Ну, дочка, ты сказала… С писающим пацаном меня ещё никто не сравнивал. Кажется, твою мысль я понял, но сформулируй сама.

— А чего тут формулировать? США запулило ракету, а вы тут же — ах, они редиски нехорошие, мы вам сейчас покажем! И в ответ запускаете три ракеты.