– А последний? – посмотрел на свой листок Мак. – Который из пятигранников.

– Последний самый таинственный, самый загадочный, самый скрываемый, это я тебе легенду пересказываю, – произнес Тодор. – Додекаэдр. Его модель можно склеить из обычной бумаги, так же как и куб, и все остальные. Но настоящий, истинный додекаэдр олицетворяет собой вселенную, или космос, то, в чем обитают все остальные стихии, и наша планета в том числе.

– И что, его можно найти? – опять спросил Мак.

– Я не знаю, – развел руками Тодор. – Говорю же, я всегда считал все это обычной сказкой. А сегодня мы узнаем, что два из них существуют. Значит, где-то есть и остальные. Так же как и твой колдовской шар, это, с технической точки зрения, тоже многогранник, только грани у него – бесконечно малые точки, их бесконечно много.

– Как это? – не понял Мак.

– Видел когда-нибудь мяч, сшитый из лоскутков? Ими играют в разные игры.

– Когда-то давно торговцы привозили такой, – припомнил подросток. – Я с собакой играл, потом Трезорка его сгрыз.

– Ну так вот, попробуй представить себе большой мяч, сшитый из маленьких лоскутков. Потом попробуй его мысленно увеличить… не увеличивая лоскутков.

– Понадобится больше лоскутков, – сообщил Мак.

– Правильно. А если мы будем их уменьшать, уменьшать, их будет нужно все больше и больше. Пока они не уменьшатся до размера точки.

Мак поставил карандашом точку на листе бумаги.

– У нее есть размер, – подумав, произнес парень.

– Это грифель у карандаша толстый, – улыбнулся Тодор. – В математике точка настолько мала, что не имеет размера. Как ноль в цифровом ряду, цифра есть, а внутри ничего.

– Я не совсем понимаю… – признался Мак.

– Тебе пока не хватает образования, это нормально. Мы найдем тебе хорошие учебники и учителей. Да, а твой волшебный шар, ты говорил, он достался тебе от матери?

– На самом деле я его стащил, – сконфуженно признался Мак. – Она им не пользовалась. Я, когда из дома уходил, и представить себе не мог, что мир такой большой, что в нем столько людей, такие большие города.

– Тебя ждет еще много открытий, я даже завидую немного, – серьезно сказал Тодор, подсаживаясь к столу и наливая себе напиток в свободный стакан. – Но этот шар… ты сказал, что разговариваешь с ним? Это какое-то устройство связи, как телеграф, только без проводов? Это не то, чего хотел Себастьян?

– Нет, не думаю, – поразмыслив, сообщил Мак. – Телеграф же позволяет передать сообщение куда-то далеко, а шар – вот он, здесь. Я с ним разговариваю мысленно, его слова сами появляются у меня в голове, и у Ады тоже, когда она рядом. Это все после зеленой слизи и золотой пыли, которая в нас попала.

– Золотая пыль… Она же повсюду, если хорошо поискать. Комета возвращается каждые пятьдесят лет, – произнес Тодор. – А все остальные его не слышат, потому что не пробовали зеленой слизи?

– Получается так, – кивнул Мак.

– А сейчас он молчит?

«Я все слышу!» – произнес шар.

– Он слушает наш разговор, – сообщил подросток.

– Я, похоже, скоро как Себастьян захочу пообщаться с ним напрямую, – рассмеялся Тодор.