— Отлично, — улыбнулся Эйдан. Снова эта улыбка, делавшая ее такой беззащитной перед его обаянием. — Значит, как только покончим с ужином, отправляемся смотреть котиков.

Казалось, вечер был создан для прогулки по заросшему папоротником скалистому берегу. Днем было жарко, однако теперь легкий ветер с моря наполнил воздух прохладой. Небо сияло неяркой чистой голубизной, а водная гладь переливалась бирюзовыми и фиолетовыми оттенками. Чем больше солнце приближалось к горизонту, тем отчетливее вырисовывались тени меж скалистых уступов.

Эйдан захватил с собой бинокль, и им удалось разглядеть, как парит, расправив крылья, птица-глупыш и высматривает рыбу.

— Как бы я хотела увидеть тупика, — заметила Сэм. — Когда-то здесь гнездилась целая стая, а теперь их почти не встретишь.

— Как жаль.

— Котики вон на тех скалах, — указала она. — Будет лучше видно, если мы пойдем на мыс. Здесь недалеко.

Некоторое время они шли молча, вслушиваясь, как шуршат по прибрежной гальке волны. Сейчас был отлив, прохладный бриз раздувал волосы девушки. Кругом не было ни души. Тропинка вилась по краю залива к мысу, и вскоре они уже различили на скалах силуэты четырех или пяти котиков, нежившихся в лучах вечернего солнца. Эйдан дал Сэм бинокль, и она увидела, как одно из животных неуклюже приподнялось и заковыляло к кромке воды, а затем нырнуло, превратившись в родной для него стихии в ловкое, грациознейшее создание.

— Какие красивые, — со вздохом проговорила Сэм, возвращая Эйдану бинокль. — И всегда кажутся такими грустными, с этими огромными темными глазами.

— Да. Интересно, о чем же они грустят? Наверное, о рыбе, — со смехом сказал Эйдан. Сэм тоже рассмеялась. — Сейчас отлив. — Эйдан махнул биноклем в сторону залива. — Можем на обратном пути прогуляться по пляжу, если удастся найти спуск со скалы.

— Здесь есть тропинка. Спуск довольно крутой, так что лучше поосторожнее.

— Ладно. Где тут эта тропинка?

Спускаться было не так уж трудно, хотя на самых опасных крутых уступах Эйдан настаивал, чтобы она пропускала его вперед. Кое-где приходилось цепляться за сухой утесник, росший в расщелинах гранитных скал, однако Сэм отказалась от помощи, когда он протянул ей руку.

— Я справлюсь.

— Верны себе — всегда такая независимая! — поддразнил он, и девушка тоже засмеялась в ответ. Здесь, в мягких лучах вечернего солнца, когда волосы ласково трепал ветер и слышался шорох волн на песке, помнить об осторожности было просто невозможно.

Внизу перед ними открылся целый подводный мир, обнаженный отливом. Сбросив обувь и закатав брюки, они принялись исследовать его, словно дети, смеясь при виде крохотных крабов, в панике удиравших при их приближении.

Затем они отправились к дальней стороне залива. Желтый песок хрустел под босыми ногами, а огненное солнце уже касалось горизонта, и море теперь словно пылало огнем. Небо сделалось темно-синим, вечерние тени обволакивали прозрачный дымкой все вокруг.

— Какой восхитительный вечер, — с глубоким вздохом проговорил Эйдан, останавливаясь полюбоваться закатом. — Как тихо. Словно мы единственные люди на всем белом свете.

— Да. — Сэм вдруг почувствовала, как покинувшая ее было настороженность вновь вернулась. Все дело в этой романтической красоте. Она боялась, что забудется и ляпнет какую-нибудь глупость, что-то, чем случайно выдаст себя. Она оглянулась посмотреть, сколько они уже прошли. Две дорожки следов тянулись рядом по песку вдоль кромки воды…

Эйдан тоже обернулся.