— Так как же это случилось? — сухо осведомился он.

— Я была пьяна. — Ей вдруг захотелось его шокировать, но в следующий момент она пожалела о своей горячности. — То есть… не так уж много я и выпила. Всего пару бокалов шампанского. У меня был день рождения, и мы устроили праздник. Но до этого я принимала обезболивающее — обожгла руку паяльником. И не рассчитала. Мне нельзя было пить.

— Продолжай, — серьезно сказал он.

— Мы танцевали на пристани, — смущенно говорила она. — А потом у меня вдруг закружилась голова и захотелось прилечь. Тогда он проводил меня на свою яхту, в каюту, а там…

— Ты не пыталась остановить его?

— Конечно, пыталась, но было уже поздно. И бесполезно.

— А в полицию заявила?

— Нет. Побоялась, что вину свалят на меня. Я ведь все равно не смогла бы доказать, что он меня принудил. Вот я и решила… просто забыть.

— А потом узнала, что беременна, — в его голосе слышалось сочувствие.

— Да, — ее губы тронула улыбка, и она с гордостью погладила живот. — Конечно, все случилось совсем не так, как бы мне хотелось, но, как только первое волнение улеглось, я поняла, что на самом деле рада.

— Рада? — он недоверчиво взглянул на нее.

— Да. Конечно, это будет нелегко, но к трудностям мне не привыкать — я уже не первый год живу одна. А когда мне в первый раз делали ультразвук… он сосал палец. — Она рассмеялась. — Конечно, там трудно было что-нибудь разглядеть, но так мне сказали. Я увидела, как он шевелится, и подумала… Это такое чудо! Как же мне было не радоваться!

— Да, наверное.

Наступила неловкая тишина, словно они все уже сказали друг другу, но не знали, как закончить разговор. Затем Эйдан резко поднял свою чашку и, осушив ее, поставил на стол и взглянул на часы.

— Что ж, боюсь, мне пора возвращаться, — проговорил он тоном, не выдававшим никаких чувств. — Благодарю за кофе.

— Спасибо, что зашел, — с тем же безразличием отозвалась она. — В это время года у меня редко бывают гости.

— Возможно, я задержусь на несколько дней. Может, загляну как-нибудь еще.

— Заходи, если хочешь, — сказала она, довольная, что сумела не выдать волнения. — С Рождеством.

— Ах, да. С Рождеством. — Он улыбнулся — той самой знакомой улыбкой, заставлявшей трепетать ее сердце.

Затем он вышел, и дверь тихо затворилась. Сэм неподвижно сидела за столом, по щеке катилась слеза. Она нетерпеливо смахнула ее.

В этот момент малыш толкнулся, и она с улыбкой прижала ладонь к животу.

— Да, это был твой дядя Эйдан, — грустно сказала она. — Но он об этом даже не знает. Что, наверное, к лучшему.

К лучшему? А может, она просто эгоистка? Она оглядела кухню. Было тепло, в камине ярко пылал огонь, и все же это лишь подчеркивало бедность обстановки. Неподходящее место для ребенка. Возможно, будет лучше все-таки сказать ему. Наверняка он будет только рад помочь ребенку своего брата и матери этого ребенка.

Но дело было не только в гордости. Скорее, так подсказывал инстинкт самосохранения. Позволить ему находиться рядом, зная, что им никогда не суждено быть вместе, — это ли не верный путь разбить свое сердце…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Короткий зимний день клонился к вечеру. Уже два часа, как стемнело, когда Сэм наконец отложила украшение, над которым работала, подумывая о том, что неплохо было бы раздобыть ужин.