— Я не позволю тебе уйти от меня. Никогда! Никогда!

Сэм не стала размышлять, почему. Она не могла думать ни о чем, кроме охватившего ее желания, и, когда он властно завладел ее губами, она привстала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом, и обвила руками за шею.

Сэм ощутила жгучее прикосновение его языка, когда он чувственно ласкал ее губы. Ладонь Эйдана скользнула ниже, и он подхватил ее на руки.

Добравшись до середины лестницы, они остановились: двигаться дальше, продолжая безудержно целоваться, было просто невозможно. Эйдан подтолкнул ее к стене, жадно сжимая в ладонях ее упругие груди. Ее нежные соски затвердели, проступая под тонким кружевом бюстгальтера.

— Я так желал тебя, — хрипло произнес он. — Когда я увидел тебя впервые, мне захотелось сорвать с тебя этот чертов комбинезон и любить тебя прямо там, на полу.

— Да… — прошептала Сэм. И она испытывала то же самое, но тогда ей еще трудно было разобраться в охвативших ее чувствах.

Это превосходило ее самые смелые мечты: Сэм словно тонула в океане головокружительных ощущений. Все, кроме этого момента и того, что делал с ней Эйдан, перестало существовать.

Он желал ее — это было видно по тому, как горели его глаза. Где-то в глубине сознания мелькала мысль, что этого недостаточно, но поворачивать назад было поздно.

— Прекрасная Сэм, — прошептал он, обжигая дыханием ее щеку. — Такая красивая… Как во сне, обнаженная, в моих объятиях. Но почему мы так долго ждали?

На этот вопрос у Сэм не было ответа. Она понимала лишь одно: когда он опустился на нее, раздвинув ей бедра, их тела слились воедино, словно две части одного неразделимого целого, созданные друг для друга. Открыв глаза, она с восторгом глядела на Эйдана, чувствуя, как сердце переполняет любовь.

Безумный вихрь захватил их обоих, вознося на вершину блаженства и сжигая в огне страсти, пока она не ощутила, как этот огонь словно взорвался миллионом светящихся искр…

Прошло много времени, прежде чем они заговорили. Наконец Эйдан поднял голову, глядя на нее с виноватой усмешкой.

— Прости.

Сэм метнула в него быстрый осторожный взгляд.

— Простить? За что?

Он крепко обнял ее, прижимая к груди.

— Не знаю, сколько раз за этот год я представлял себе, каково будет заниматься с тобой любовью, но даже подумать не мог, что это произойдет на лестнице.

Внезапно до Сэм дошло, где они, и щеки ее залились краской стыда. Как могла она дойти до такой степени бесстыдства и позволить ему… Но стоило ли отрицать, что она стремилась к этому не меньше, чем он? Сэм усмехнулась.

— Вообще-то… было довольно неплохо, — озорно проговорила она.

— Довольно неплохо?

— Я имела в виду — на лестнице.

Эйдан рассмеялся, прижимая ее к себе, и Сэм удовлетворенно склонила голову ему на плечо. Он не сказал, что любит ее, но сейчас это было не так уж и важно.

Неизвестно, как долго они так пролежали, но в конце концов Сэм поднялась и села.

— Пойду, позвоню твоей маме, узнаю, как там Хлоя.

Эйдан покачал головой, приподнявшись на локте и с улыбкой глядя на нее.

— Не волнуйся. Все у нее будет в порядке. Мама очень обрадовалась, что может забрать ее с собой, хотя и беспокоилась за тебя. — Он осторожно поправил упавшую ей на лоб прядь. — А что это было за письмо? — спросил он. — Ты же знала, что не бросишь ее.

— Знала. — Сэм лукаво улыбнулась. — Сколько времени я потратила, пытаясь сочинить его. Исписала полблокнота, а потом отправила все в корзину. Во всяком случае, так мне показалось. Должно быть, я выронила то, что ты нашел.