По меркам хоккея он уже был стар. Он стал ветераном, а это означает, что сейчас ему нужно играть лучше, чем в двадцать пять, или выслушивать заявления о том, что он слишком стар и слишком медлителен для современной игры. Спортивные журналисты и клубное руководство проявляли повышенный интерес к ветеранам. Они следили за Гретцки, и за Месье, и за Гуллем. Следили они и за Ковальским. Если он плохо высыпался и его удары были слишком мягкими или плохо нацеленными, спортивные комментаторы тут же принимались обсуждать вопрос, а достоин ли он такого значительного контракта.

Наверное, в чем-то они правы. Возможно, он действительно где-то запаздывал на пару секунд, но он компенсировал это запаздывание чисто физической силой. Много лет назад Джон понял, что, если хочешь выжить, нужно уметь адаптироваться и приспосабливаться. Он все еще продолжал применять в игре силу, но теперь он применял ее умнее, используя при этом свое мастерство.

Прошлый сезон он преодолел без серьезных травм. Сейчас, за несколько недель до отъезда в тренировочный лагерь, он находился в своей лучшей физической форме. Он был здоров, полон энергии и готовности резать коньками лед.

Он был готов к Кубку Стэнли.

Джон тренировал ноги, пока в мышцах не появилось жжение, затем двести пятьдесят раз покачал брюшной пресс и встал под душ. Надев джинсы и белую футболку, он поднялся наверх.

Выйдя на террасу, он обнаружил, что Джорджина и Лекси сидят в шезлонге и любуются приливом. Пока Джон разжигал гриль, ни он, ни Джорджина не сказали ни слова, предоставив Лекси заполнять напряженную тишину. Во время ужина Джорджина почти не смотрела в сторону Джона. После ужина она принялась поспешно убирать со стола, явно стараясь держаться от него подальше. Джон не мешал ей в этом.

– Джон, а у тебя есть какие-нибудь игры? – спросила Лекси, опершись подбородком на руки. – Например, «Сладкая страна» или что-нибудь такое?

– Нет.

– А карты?

– Карты, может, и есть. – Джон встал и отправился на поиски колоды, но так и не смог ее найти. – Вероятно, и карт у меня нет, – сообщил он разочарованной девочке.

– Э-эх. Тогда давай поиграем в Барби?

Джон дал бы обрить себя наголо, лишь бы не играть в Барби.

– Лекси, – сказала Джорджина, появляясь в дверях кухни и вытирая руки полотенцем. – Сомневаюсь, что Джону хочется играть в Барби.

– Ну пожалуйста, – взмолилась девочка. – Я отдам тебе лучшие наряды.

Он взглянул на ее личико, на котором выделялись огромные голубые глаза и румяные щечки, и вдруг услышал собственный голос:

– Ладно, но я буду Кеном.

Лекси спрыгнула со стула и побежала в свою комнату.

– Кена у меня нет, потому что у него отвалилась нога, – бросила она через плечо.

Джон посмотрел на Джорджину, которая все еще стояла в дверях и сочувственно смотрела на него. Сейчас она уже не пыталась избежать его общества.

– А ты будешь играть? – спросил Джон, прикинув, что, если Джорджина тоже сядет играть, он сможет через некоторое время тихонько сбежать.

Она негромко засмеялась и направилась к дивану.

– Ни за что. Ведь ты первым отберешь лучшие наряды.

– Можешь отбирать первой, – предложил он.

– Извини, дружище. – Джорджина взяла журнал и села. – Выкручивайся сам.

Лекси вернулась в комнату с целым ворохом игрушек, и у Джона возникло нехорошее предчувствие, что освободится он нескоро.

Джон впервые в жизни играл в куклы. У него никогда не было ни сестры, ни подружек его возраста. Если он и играл с куклами, то это были знаменитые герои боевиков и мультиков, своего рода солдатики.