– Но в какой-то момент узнал.

– Да.

– И после того как ты узнал, кто она такая, ты все же переспал с ней?

Джон нахмурился.

– Видимо, так.

По его мнению, он оказал Вирджилу огромную услугу, увезя Джорджину со свадьбы. Временами она может быть настоящей мегерой, и вряд ли старик пережил бы, если бы ему заявили, что в постели он «не продемонстрировал ничего экстраординарного». В отличие от него, Джона.

Без нее Вирджилу было лучше. Она могла распалить мужчину и довести его до безумия, а потом заявить, что он себя переоценивает. А затем сладким и в то же время язвительным голоском напомнить о его женитьбе на стриптизерше. Уж больно она коварная, эта Джорджина.

– Как долго вы были любовниками?

– Недолго. – Джон знал Вирджила и понимал, что старик вызвал его отнюдь не для того, чтобы узнать пикантные подробности их связи. – Давайте к делу.

– Ты чертовски хорошо играл для меня в хоккей, и мне всегда было плевать, куда ты суешь свой член. Но ты трахнул Джорджину, и тем самым ты подставил меня.

Джон встал. Он на полном серьезе подумывал о том, чтобы перепрыгнуть через стол и хорошенько врезать Вирджилу. Если бы тот был чуть помоложе, он, возможно, так бы и сделал. Джон не встречал более страстной и соблазнительной женщины, чем Джорджина, и она не была для него шлюшкой на одну ночь. Она значила для него гораздо больше и не заслуживала, чтобы о ней говорили как о каком-то отребье. Джон с усилием подавил свой гнев.

– Вы все никак не дойдете до главного.

– У тебя будет либо карьера в «Чинуках», либо Джорджина. Иметь и то и другое тебе не удастся.

Джон ненавидел угрозы.

– Вы собираетесь меня продать?

Лицо Вирджила было серьезным и спокойным, когда он ответил:

– Только если ты вынудишь меня к этому.

Джону хотелось предложить Вирджилу запихнуть контракт в его старую задницу. Возможно, пять месяцев назад он бы так и поступил. Хотя ему нравилось играть в «Чинуках» и к тому же он понимал, что в другом клубе он вряд ли станет капитаном, Джон не мог смириться с тем, что ему угрожают. В то же время теперь ему было что терять. Совсем недавно он узнал, что у него есть ребенок, и суд только что удовлетворил его прошение о совместной опеке.

– У нас есть общая дочь, так что, может, объясните мне, что вы имеете в виду?

– С ребенком можешь видеться сколько угодно, – сказал Вирджил. – Но не прикасайся к матери. Не встречайся с ней. Не женись на ней, иначе у тебя будут крупные неприятности.

Если бы Вирджил подобным образом пригрозил ему год или даже несколько месяцев назад, Джон, вероятно, просто повернулся бы и ушел, а потом сам бы инициировал свою продажу. Но разве сейчас, когда он стал отцом Лекси, он может переехать в Детройт, или в Нью-Йорк, или даже в Лос-Анджелес? Он же не сможет видеться с дочерью и наблюдать, как она растет, если будет жить в другом штате!

– Черт, Вирджил, – произнес он, увидев, что старик встает, – не знаю, кто кого из нас ненавидит сильнее, Джорджина – меня, или я – ее. Джорджина мне нужна как рыбе зонтик, а я ей нужен еще меньше.

Усталый взгляд Вирджила однозначно обвинял Джона во лжи.

– Помни, что я тебе сказал.

– Вряд ли такое забудешь. – В последний раз посмотрев на старика, Джон повернулся и вышел из кабинета.

В ушах все еще звучал ультиматум Вирджила: «У тебя будет либо карьера в «Чинуках», либо Джорджина. Иметь и то и другое тебе не удастся».

Когда Джон добрался до своего плавучего дома, абсурдность угроз Вирджила стала вызывать у него невеселый смех.