«У тебя будет либо карьера в «Чинуках», либо Джорджина. Иметь и то и другое тебе не удастся». Джон едва не расхохотался. Даже если бы он вдруг безумно влюбился в Джорджину, после сегодняшнего вечера его карьере уже ничего бы не грозило, она была бы защищена абсолютно надежно.

Дверь открылась, и предсказание насчет вентилятора стало сбываться. Джорджина посмотрела на Джона, на Лекси и перевела взгляд на трясущуюся собаку на руках у дочери.

– Это что такое?

Лекси промолчала, предоставив оправдываться Джону.

– Э-э… мы зашли в зоомагазин и…

– О Боже! – взвыла Джорджина. – Ты повел ее в зоомагазин? Ей запрещено даже заходить туда. В последний раз она так рыдала, что ее даже стошнило.

– Но ведь на этот раз с ней ничего не случилось.

Джорджина указала на руки Лекси и грозным голосом осведомилась:

– Это собака?

– Нам так сказала продавщица, хотя я все-таки еще сомневаюсь в этом.

– Сдай ее назад.

– Нет, мама, Понго мой.

– Понго? Ты уже дала ему имя? – Джорджина прищурившись, посмотрела на Джона. – Замечательно. Понго будет жить у Джона.

– У меня нет двора.

– У тебя есть палуба. Вполне достаточно.

– Он не может жить у папы, потому что тогда я буду видеть его только по выходным и не смогу учить его не писать на ковер.

– Кого учить? Понго или твоего папу? – Джорджина голосом выделила последнее слово.

– Джорджина, это не смешно.

– Знаю. Сдай его в магазин, Джон.

– Я бы с радостью. Но на кассе висело объявление, что купленный товар возврату не подлежит. Я не могу сдать Понго. – Он смотрел на Джорджину. Она, как всегда, выглядела великолепно и бесилась от злости. Но впервые после ссоры в Кэннон-Бич у него не было желания сражаться с ней. И провоцировать ее, – я очень сожалею, но Лекси расплакалась, и я не мог ей отказать. Она дала ему имя, а потом плакала у меня на груди, и я отдал продавщице свою кредитку.

– Александра Мей, иди в дом.

– О-ох, – вздохнула Лекси, прижала к себе щенка и, понурившись, прошмыгнула мимо матери.

Джон хотел было последовать за ней, но Джорджина преградила ему путь.

– Я пять лет твердила дочери, что она сможет завести кого-нибудь, только когда ей исполнится десять. А ты забираешь ее на несколько часов и возвращаешь домой с лысой собакой!

Джон поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Я понимаю тебя, и я действительно виноват. Но обещаю, что буду покупать ему еду и мы с Лекси будем водить его во все собачьи школы.

– Я сама могу оплатить его жрачку! – Джорджина прижала пальцы к вискам. У нее было ощущение, что голова вот-вот расколется. – Я так зла, что даже в глазах двоится.

– А тебе станет легче, если я скажу, что купил для тебя книжку о щенках?

– Нет, Джон, – вздохнула она и опустила руки, – не станет.

– А еще я купил маленькую будку. – Он схватил ее за руку и потащил за собой. – И еще кучу всякого добра.

Джорджина приказала себе не обращать внимания на участившееся сердцебиение, вызванное прикосновением Джона.

– Какого еще добра?

Джон открыл заднюю дверцу «рейнджровера» и, вытащив оттуда собачий домик, сунул его в руки Джорджине.

– Предполагается, что он должен спать здесь ночью, – сообщил он и снова нырнул в салон. – Вот книжка по дрессировке, еще одна о чихуахуа и еще одна, – он помолчал, читая название, – называется «Как воспитать собаку так, чтобы она не мешала вам».