– Сейчас отдам. – Джон взял ее за руку и заглянул в глаза. – Ты должна знать, что в моем доме тебе ничего не грозит. Даже если ты вздумаешь раздеться и ходить голышом, я все равно не посмотрю на тебя.

Джорджина почувствовала, как в помощь ей пробуждается ее былое «я», та прежняя Джорджина, которая не сомневалась в своем воздействии на мужчин.

– Да если бы я разделась, у тебя полопались бы сосуды в глазах, а сердце затрепыхало бы, как бабочка. И мне пришлось бы реанимировать тебя, делая искусственное дыхание рот в рот.

– Ты очень ошибаешься, Джорджи. Сожалею, что вынужден оскорбить твои чувства, но ты совсем на меня не действуешь, – заявил Джон, выпуская ее руку и еще сильнее жаля ее гордость. – Даже если бы ты повалила меня на спину и сунула мне язык в рот, я бы все равно не отреагировал.

– Ты кого пытаешься убедить, себя или меня?

Он скептически оглядел ее.

– Я просто констатирую факт.

– Гм… Тогда вот тебе еще один факт. – Джорджина окинула его таким же скептическим взглядом и остановилась на красивом лице. – Я бы предпочла целовать дохлую рыбу.

– Джорджи, я видел твоего приятеля. Ты и в самом деле целуешь дохлую рыбу.

– Это лучше, чем целовать такого козла, как ты.

Джон прищурился.

– Ты в этом уверена?

Джорджина торжествующе улыбнулась, довольная результатами своей провокации.

– Абсолютно.

Прежде чем Джорджина поняла, что происходит, Джон обхватил ее за талию и рывком притянул к себе.

– Ну, говори «ах», – сказал он, придерживая ее голову за затылок и впиваясь ей в губы.

Джорджина изумленно ахнула. Она была так потрясена, что даже не шевельнулась. Продолжая терзать ее губы, Джон внимательно следил за ней. Неожиданно его поцелуй сделался более нежным, и Джорджина ощутила, как он стал водить кончиком языка по ее верхней губе. Его глаза закрылись, и он сильнее прижал ее к груди. По спине Джорджины прокатилась теплая волна трепета. Губы Джона были горячими и влажными, и она неосознанно ответила на его поцелуй. Она дотронулась языком до его языка, и эта ласка распалила тлевший в ней огонь. И вдруг Джон оттолкнул ее.

– Видишь? – спросил он, втягивая в себя воздух и медленно выдыхая его. – Ничего нет.

Джорджина ошарашенно заморгала. Джон был холоден, как декабрьский день. А она все еще ощущала на губах прикосновение его губ. Он поцеловал ее, и она отозвалась на его поцелуй.

– Так что нет причин, мешающих нам провести недельку в одном доме. – Джон стер со своих губ помаду. – Если, конечно, этот поцелуй не подействовал на тебя.

– Нет, не подействовал, – слишком уж уверенно заявила Джорджина.

На самом же деле поцелуй подействовал на нее. Она чувствовала это до сих пор. В теле все еще оставалась приятная легкость. Одного Джорджина не понимала – почему она позволила Джону поцеловать себя.

Джорджина схватила портфель и поспешила к двери, испугавшись, что сейчас разорется или расплачется и выставит себя полной дурой. А она и есть дура, потому что только дура могла ответить на поцелуй Джона!

Уже на пути к машине она сообразила, что в спешке забыла забрать украденную из ее кабинета фотографию. Ну и пусть, возвращаться она не будет. И в Орегон с ним не поедет. Ни за что. Ни под каким видом. Этому не бывать.

Джон стоял на палубе позади дома и смотрел вдаль. Он поцеловал Джорджину. Прикоснулся к ней. И сейчас сожалел об этом. Он сказал ей, что ничего не чувствует. Если бы она удосужилась проверить, то сразу бы поняла, что он лжет.

Джон не знал, почему он поцеловал Джорджину.