Джон и глазом не моргнул.

– Кольцо Вирджила?

– Мое. Вирджил мне его подарил.

Губы Джона медленно растянулись в улыбке.

– Разве ты не должна была вернуть его?

Джорджина сложила на груди руки и склонила голову набок.

– Должна, и я действительно собиралась вернуть его. Но Вирджил всю мою одежду отдал Армии спасения.

– Ну конечно. Ведь у него же осталась твоя одежда!

– Да. Сбежав со свадьбы, я бросила все, кроме своей косметики. Все! На мне было только то дурацкое розовое платье.

– Никогда не забуду его.

– Когда я позвонила Вирджилу, чтобы узнать насчет моих вещей, он не пожелал со мной разговаривать. Велел передать через свою экономку, чтобы я завезла кольцо в офис и оставила у секретарши. Экономка была со мной не слишком-то любезна, но рассказала, как он поступил с моими вещами. – Джорджину все же мучили угрызения совести из-за того, что она продала кольцо, однако она успокаивала себя тем, что в этом частично был виноват Вирджил. – Мне пришлось выкупать свою одежду из заклада, а денег у меня не было.

– И тогда ты продала кольцо.

– Одному ювелиру, который был счастлив получить его за полцены. Когда я познакомилась с Мей, ее дела шли неважно. Я отдала ей большую часть денег, вырученных за кольцо, чтобы она расплатилась с кредиторами. Конечно, эти деньги поддержали меня, но я работала до изнеможения, чтобы добиться того, что имею сейчас.

– Я не сужу тебя, Джорджи.

Джорджина и не заметила, что в ее тоне появились оправдательные интонации.

– Многие осудили бы меня, если бы узнали правду.

В глазах Джона появились веселые искорки.

– Да кто я такой, чтобы судить тебя? Господи, да я же женился на Ди-Ди Усладе!

– Это верно, – рассмеялась Джорджина, чувствуя себя Скарлетт, облегчающей душу перед Реттом Батлером и рассказывающей ему о своих неблаговидных поступках. – А Вирджил знает о Лекси?

– Нет. Пока нет.

– Что, по-твоему, он сделает, когда узнает?

– Вирджил очень умный бизнесмен, а я его привилегированный игрок. Думаю, он ничего не сделает. Ведь прошло семь лет, много воды утекло. Вряд ли он обрадуется, когда я скажу ему о Лекси, но мы с ним неплохо ладим, у нас хорошие деловые отношения. К тому же он женат и выглядит счастливым.

Естественно, Джорджина знала, что Вирджил женился. Все местные газеты сообщали о его свадьбе с Каролиной Фостер-Даффи, директором Сиэтлского музея изобразительных искусств. Джорджина надеялась, что Джон прав и что Вирджил действительно счастлив. Она не желала ему зла.

– Ответь еще на один вопрос.

– Нет. Я уже ответила, теперь моя очередь задавать вопросы.

Джон помотал головой:

– Я рассказал тебе о Ди-Ди и о пьянстве. Это уже два скелета в моем шкафу. Так что ты задолжала мне один.

– Ладно. Задавай.

– В тот день, когда ты принесла фотографии Лекси в мой плавучий дом, ты сказала, что боялась, не будет ли у нее в школе проблем. Что ты имела в виду?

Джорджине не очень хотелось обсуждать свою дислексию, тем более с Джоном Ковальским.

– Твои страхи были связаны с тем, что ты считала меня тупым спортсменом? – Джон нервно ухватился за спинку стула.

Его предположение удивило Джорджину. Хотя Джон старался делать вид, будто ее ответ ничего для него не значит, она чувствовала, что он значит для него гораздо больше, чем он хочет показать.

– Прости, что называла тебя тупым. Я знаю, что это такое, когда тебя оценивают по месту работы или по внешнему виду. – Она постоянно напоминала себе, что очень многие люди страдают дислексией, но мысль о том, что это отклонение было у таких знаменитостей, как Шер, Том Круз и даже Эйнштейн, не облегчала ей жизни, однако помогла откровенно признаться Джону: – Мое беспокойство насчет Лекси не имеет к тебе никакого отношения.