Он одерживает победу, мрачно подумала Робин, а его руки скользили по ее телу и заставляли против воли отвечать ему. Губы жалобно задрожали.

– Где же Моника Стивене, она так мне нужна? – проговорила женщина, подставляя лицо для поцелуя.

– Кто? – Он отстранился. – Что ты сказала?

– Моника Стивене, – ее губы дрогнули от улыбки. – Она сказала, что справится и с тобой, и с «синдромом Питера Пэна». Но где она сейчас?

Без предупреждения Мэйс поднялся с дивана и тем самым столкнул ее на пол. Но Робин было все равно. Она была свободна.

Она подавила желание засмеяться, а он стоял, изо всех сил пытаясь выглядеть неприступным.

– Если тебе интересно, она работает в «Сосалито Курьер», – заявила плутовка приторно сладким голосом. – Она принадлежит к тому же типу, что и ты, Мэйс. Только она женщина.

– Очень смешно!

– Я так и думала.

Мэйс пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и стиснул руки.

– С тобой что-то случилось с тех пор.., как ты уехала в Рено. – Его темные брови сдвинулись, выражая сильное неодобрение. – Ты никогда не была такой.., такой…

– Циничной? – предположила она.

– Жесткой. Злой.

Робин содрогнулась, но язвительно заметила:. – Стоило продемонстрировать! – И поднялась с пола. Голос вдруг надломился. – Ты никогда не знаешь, что скрывается под раскрашенным личиком китайской куколки. До тех пор, пока ее не сломаешь и не увидишь, из чего же она в действительности сделана. К сожалению, уже слишком поздно. – Она дернулась, как бы пожимая плечами.

Странное выражение появилось на лице Мэйса.

– Я заеду за тобой завтра около шести, – сказал он, направляясь к двери.

– Ты, очевидно, плохо слышишь. Тогда обернись и следи за движением моих губ. – К ее удивлению, он повернулся. – Хорошо, а теперь наблюдай. Я никуда с тобой не еду. – Она медленно и отчетливо произнесла каждый слог.

– Глупо брать обе машины, Робин, – разъяснял он. – Если я пообещаю вести себя хорошо и не предъявлять на тебя прав, может быть, ты поедешь со мной?

Самообладание Робин чуть-чуть ослабло.

– Если ты забыл, Мэйс, напомню, что я развелась с тобой. И это означает…

– Я знаю, что это означает, Робин. – Он сам едва сдерживался, но решил оставаться спокойным. – Но я допускаю, что оба мы зрелые люди и могли бы остаться друзьями после развода.

– Могли бы, Мэйс, если бы ты это допустил.

– Раз мы друзья, то нет ничего плохого в том, что поедем в Сан-Франциско вместе.

Друзья! Они были любовниками, были мужем и женой, печально подумала она, вглядываясь в знакомые черты. Но никогда друзьями.

– Нет. Думаю, что нет. Но будучи моим другом, пожалуйста, попытайся понять, что мне нужно остаться одной. Я должна сама делать собственную жизнь, Мэйс. Жизнь без тебя. – Вдруг ее голос показался уставшим, а настроение ухудшилось. – Мне бы больше всего на свете не хотелось причинять тебе боль.

– У тебя отвратительный способ это показывать, – заявил он, готовый взорваться.

Робин измучилась от эмоциональной усталости. Все было бесполезно: она никогда не убедит его оставить ее в покое ради их общего блага.

– Если ты будешь продолжать вмешиваться в мою жизнь, Мэйс, то не оставишь мне никакого другого выхода, кроме как уехать домой.