– Ричард? – О, Боже, как я могла о нем забыть!

– Только не говори, что не знала, что он собирался прийти. – Показалось ли ей или на самом деле в его черных, как смоль, глазах на мгновение проскользнула мрачная усталость?

Женщина почувствовала комок в горле. Она вспомнила, что рано утром звонил Ричард, и они условились пойти пообедать, только не договорились когда.

– Я знала, Мэйс, но забыла. У меня вылетело из головы.

– Я сказал ему, что ты спустишься к нему через несколько минут. – Что-то в его голосе вызвало у нее нервную дрожь.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Робин. Но зачем?

– Он старый друг, Мэйс. Ты знаешь об этом. И что из того, что я с ним пообедаю?

– Какую дьявольскую игру ты со мной затеяла? – Его правая рука сжалась в увесистый кулак, и он ощущал неистовую потребность ударить по чему-нибудь.

Робин замигала, потрясенная его словами.

– Я не затевала никаких игр!

– Не затевала? – он зловеще поджал губы. – Ну а как, по-твоему, чем ты тут занимаешься… Работаешь на два фронта? Ты занимаешься со мной любовью и знаешь, что придет другой мужчина, с которым вы пойдете обедать. Удивительно, почему ты не торопилась. Или ты была уверена, что он подождет? Отвечай! – Он схватил ее за руку.

Ее сердитый взгляд сцепился с его взглядом.

– О, ты совершенно не прав, Мэйс, – гневно сказала она. – Но это не в первый раз, правда? Он сердито ее оттолкнул.

– Да. Но в последний. Я надеялся, что сегодняшний вечер будет для нас началом новых отношений, но думаю, что ошибся. Я люблю тебя, Робин. И мне кажется, всегда буду любить. Но если ты хочешь уйти к нему, я не буду мешать. Ты знаешь, где я живу. Если ты решишь, что у нас есть что восстановить и хранить, ты знаешь, где я буду. – Он вышел, хлопнув дверью ванной.

– Мэйс, подожди! – небрежно накинув халат, она выбежала в спальню, намереваясь умолять его дать ей возможность все объяснить.

Но спальня была пуста. Робин поспешила в другую комнату, а оттуда в коридор, но его нигде не было.

– О, Мэйс! – она застонала, слезы разочарования переполняли глаза. Казалось, все их попытки были обречены на неудачу. Она знала, что он чувствовал себя обиженным, признавала, что у него были основания бросить эти отвратительные обвинения. Если бы только он дал шанс объяснить и убедить, что она любит его.

Робин вернулась в спальню, надела черные бархатные брюки и длинную кружевную блузу, а под нее – блестящий иссиня-черный шелковый корсаж; расчесала длинные волосы, некоторое время подумала, а потом зачесала назад и, искусно закрутив их в узел, заколола шпильками, а для украшения добавила чудесный гребешок, украшенный жемчужинами.

Создав вокруг себя с помощью пульверизатора довольно большое облако своих любимых духов, постояла, подождав, пока оно осядет.

– Мужчины! – проговорила она тихо, стоя перед зеркалом и рассматривая несчастное лицо. Робин наложила грим, она использовала косметику, только чтобы подчеркнуть свою природную красоту.

Молодая женщина была готова спуститься к Ричарду и идти с ним обедать, но чувствовала себя несчастной. Зазвонил телефон. Могла ли она позволить себе надеяться, что это Мэйс? Робин с надеждой устремилась к телефону.

– Позовите, пожалуйста, Мэйса. – Она едва различила голос Моники.

– Его нет.

– А вы не знаете, где он?

– Возможно, в гостиной отеля.

– Спасибо. – В трубке щелкнуло.