Присаживаясь к столику, запрятанному в глубокой нише, Джессика впервые за неполные двадцать четыре года ощутила себя важнейшей персоной на свете.

Свечи в бронзовых шандалах.

Бутылка старинного французского вина из подвалов, где до сих пор гремят цепями неугомонные привидения.

Кстати, а куда все же так стремительно и странно исчез могильный ковбой?

Джессика сдержанно улыбнулась Томасу Джону Крейгу-младшему, видно предпочитающему все скромное и неброское, но весьма качественное.

Не мог же Ральф провалиться в могилу без малейшего звука и сопутствующего шума.

Вот была бы умора, если бы кладбищенский атлет заявился в «Донжон», — со щеткой и мыльным порошком, в этой дурацкой ковбойской шляпе…

Томас Джон Крейг-младший наполнил рыцарским напитком фужеры.

Пожилой джентльмен явно не хотел, чтобы даже официант присутствовал в этот достаточно интимный момент.

Явление могильного ковбоя наверняка произвело бы эффект, сходный с материализацией привидения.

Но Ральф где-то задерживался, не желая останавливать развитие, возможно, весьма опасных событий.

Джессика подняла фужер, ожидая каких-то особо проникновенных слов.

Или наоборот — какого-нибудь чудовищного откровения.

В этой нише, обрамленной настоящим, живым плющом и натянутой по углам искусственной паутиной, хотелось чего-то необычного и романтичного, а не простого свидания, не тянувшего пока даже на любовную встречу.

Слишком сдержанно вел себя пожилой джентльмен.

Слишком скованно чувствовала себя молодая особа, не привыкшая к таким светским ухаживаниям.

Изысканное меню, подобранное согласно утонченному вкусу пожилого джентльмена, совсем не удивило Джессику.

Томас Джон Крейг-младший представил отдельно каждое блюдо, как хорошего знакомого.

— Виноградные улитки в трюфельном соусе.

Джессика хотела заметить, что, наверно, головоногим было чертовски больно, когда их освобождали от ракушек.

Но промолчала, чтобы не сбивать аппетит ни себе, ни джентльмену.

— Лягушачьи обжаренные лапки. Джессика хотела сострить, что предпочитает есть земноводных тварей сырыми.

Но промолчала, чтобы не сбивать аппетит ни себе, ни джентльмену.

— Бурбонский пирог из гусиного паштета.

Джессика попыталась вспомнить хоть что-то про Бурбонов, но не вспомнила ничего, кроме названия виски.

К нему частенько в минуту одиночества, тоски и хандры прикладывалась — и крепко — покойная мать.

Смешно, а ведь умершая, не ведая того, приняла самое непосредственное участие в организации этого странноватого ланча с ярко выраженным французским акцентом.

— Омлет из перепелиных яиц с ароматными травами.

Джессика вдруг вспомнила о благодатной роли перепелиных яиц в ликвидации мужской импотенции и даже чуток покраснела от непроизнесенной ядовитой реплики.

— «Люкюлю» — излюбленный десерт французских королей: роскошное, натуральное, витаминизированное суфле из абрикосов, персиков и бананов.

Дальше приглашенная молодая особа только делала вид, что слушает.

Она опять вспомнила ковбоя, мывшего надгробье.

Интересно, а Ральф ограничился бы попкорном и мороженым?

Пожилой джентльмен продолжал нудное представление закусок и десерта.

Молодая особа кивала головой в такт ритмично выстроенной речи, мечтая о несбыточном Ральфе.

И без разделанных лягушек, изнасилованных улиток и лишенных печенки гусей Джессика пошла бы с красавчиком-атлетом хоть в кино, хоть на гонки автомобилей, хоть на бычье родео.

Но вот прозвучало долгожданное печенье «Руаяль».

В общем, ничего из подробно перечисленного не удивило Джессику.

И даже вино столетней выдержки.

А вот неподготовленное и внезапное предложение Томаса Джона Крейга-младшего стать его женой прозвучало эффектно и шикарно.