Я увидела Эмили только после последнего звонка. Я вытаскивала из шкафчика тетрадку, как вдруг в коридоре неожиданно стало тихо, что было весьма необычно — все-таки уроки уже закончились. Кто-то продолжал разговаривать, но большинство людей замолчали. Я обернулась: мне навстречу уверенной походкой направлялась Эмили. По обеим сторонам от нее шли девочки, с которыми она дружила до знакомства с Софи. Я почему-то была уверена, что меня никто не поддержит, что все встанут на сторону Софи. Мне и в голову не приходило, что кто-то может поверить мне.

Следующие несколько дней все только и делали, что обсуждали Эмили и Уилла. Я старалась, как могла, не слушать сплетни, но иногда не получалось. Как-то на уроке английского я лихорадочно повторяла материал перед экзаменом, но тут сидевшие за мной Джессика Норфолк и Тэбита Джонсон принялись обсуждать Уилла.

— Я слышала, он и раньше это проделывал, — сказала Джессика. Она отвечала в своем классе за финансы и, на мой взгляд, сплетницей не была.

— Серьезно? — удивилась Тэбита. Она сидела за мной уже целый год и постоянно щелкала ручкой, от чего меня просто тошнило! Сейчас снова послышались щелчки.

— Да. Видимо, когда учился в «Перкинс Дей». Некоторые девчонки говорят, что он и с ними так же поступил.

— Но его ведь никогда не арестовывали?

— Нет, — ответила Джессика. — Возможно, он всегда действовал по одному и тому же сценарию.

Тэбита, не переставая щелкать ручкой, вздохнула сквозь зубы.

— Бедная Софи! — сказала она.

— Ага. Представь: встречаешься себе с парнем, а потом вдруг такое!

Чаще всего разговоры заканчивались Софи. Что было совсем неудивительно. Уилл и Софи все время были на виду, и все знали об их непростых отношениях. Странно, что Софи не пришла в школу в первый день после случившегося. Но когда все-таки пришла, то вела себя вообще из ряда вон.

Она не отправилась во двор и не попыталась доказать всем, что ей все равно. И на Эмили, как на меня, нападать не стала. Я встретила Софи в коридоре: она шла одна, прижав к уху телефон. На перемене я выглянула во двор из окна библиотеки и увидела, что на любимой скамейке Софи сидят какие-то девчонки из младших классов, а она сама устроилась на бордюре у разворота и ждала машину. Эмили же сидела за столиком в окружении людей, ела картофельные чипсы и пила воду.

В общем, Софи была одна. Как и я. Как и Оуэн. Точнее, я предполагала, что он тоже проводит время в одиночестве. Иногда до и после уроков я видела, как Оуэн, возвышаясь над окружающими, срезает путь по тропинке или заворачивает за угол. Порой на меня неожиданно, как волна, накатывало желание подбежать к Оуэну и рассказать ему всю правду. Но тут же я убеждала себя, что, скорее всего, она его уже не интересует. Когда Оуэн с безразличным видом, в наушниках шел по двору, мне казалось, что он снова превращается в незнакомца. В загадочного парня, каким он был для меня раньше. В еще одно лицо в толпе.

В школе приходилось очень нелегко, но дома еще хуже. Мне. Все остальные члены семьи были просто счастливы. Вот мама, например, толкала тележку по отделу овощей и фруктов и радовалась, что наконец-то вся семья соберется вместе. Вообще-то, Кирстен обещала приехать на День благодарения, но решила остаться в Нью-Йорке, поскольку ей якобы надо было еще поработать и доделать задания по учебе.