Я молча откинулась на спинку, а Софи остановилась у белого домика. На крыльце горел свет, на подъездной дорожке стояла красная «йетта» с наклейкой на бампере, на которой ребята из «Перкинс Дей» играли в хоккей на траве. Будь я хоть капельку поумней, поняла бы, что вряд ли все девчонки в городе только и делают, что мечтают отбить у Софи Уилла. Видимо, он тоже не ангел. Но потом я взглянула на ее лицо и вспомнила, как несколько лет назад у бассейна Софи решила, что хочет дружить с Кирстен, хотя сестра не обращала на нее внимания, а иногда и открыто ей грубила. Просто если Софи что-то нужно, она пойдет на все. Кроме того, теперь ей завидовали даже больше, чем раньше, — ведь она встречалась с Уиллом. Софи больше не нужно было навязываться самой популярной девчонке в школе. Она сама стала такой. И иногда мне казалось, что к Уиллу она относится, как я к ней: вместе трудно, но порознь еще тяжелее.

Софи вылезла из машины и, старательно избегая света, подошла к «йетте». А затем нацарапала ключом на красивом красном боку, что она думает про владелицу машины. Мне захотелось отвернуться, но я не стала. И превратилась в соучастницу. Отвернулась, только когда Софи вернулась в машину.

Самое смешное, что, хотя я десятки раз видела, как разворачивается у Софи и Уилла очередная драма, и выучила ее наизусть, все равно не ожидала, что стану ее частью. Один вечер, один неверный шаг, и вот Софи уже мстит мне и называет меня шлюхой, а потом вычеркивает не только из своей, но и из моей собственной жизни.

— Ты следующая, Аннабель, — сказала директор модельного агентства миссис Макмерти, проходя мимо.

Я кивнула, встала и отряхнулась. У противоположной стены новенькая, высокая брюнетка, неловко позировала с огромным синим блюдом из отдела товаров для кухни. Съемки для календаря вообще были очень странными. Каждую девушку фотографировали на отдельный месяц с товаром из какого-нибудь отдела торгового центра. В прошлом году, например, мне не повезло и пришлось рекламировать шины «Рочелле» — меня всю обложили покрышками.

— Протяни его, как будто что-то предлагаешь, — велел фотограф. Девочка вытянула руку и шею. — Это слишком. — Девочка покраснела и приняла прежнюю позу.

Я направилась к фотографу, обходя по дороге стоявших у стены девчонок. Тут одна из них, Хиллари Прескотт, преградила мне путь:

— Привет, Аннабель!

Мы с Хиллари пришли в агентство в одно время. Вначале подружились, но потом я быстро от нее отдалилась, поскольку она не умела держать язык за зубами. Кроме того, была подстрекательницей. Не только любила копаться в чужом белье, но и сама его подкидывала.

— Здравствуй, Хиллари.

Она вытащила жвачку, засунула в рот и протянула мне упаковку. Я покачала головой и спросила:

— Что нового?

— Да ничего особо, — ответила Хиллари, накручивая на палец локон. — Как лето прошло?

Задай этот вопрос кто другой, ответила бы как обычно: «Хорошо», но с Хиллари надо быть настороже.

— Нормально, — резко сказала я. — А твое?

— Да скучала все время. — Хиллари вздохнула и пожевала жвачку: розовую и блестящую. — А почему вы с Эмили не общаетесь?

— Почему не общаемся? Общаемся. С чего ты взяла?

— Ну, вы раньше все время гуляли вместе, а теперь даже не разговариваете. Странно как-то.

Я посмотрела на Эмили — она внимательно изучала свои ногти.

— Да как сказать… Просто все меняется.

Хиллари не сводила с меня глаз и, несмотря на вопросы, разумеется, прекрасно знала, что случилось.