— Да?

Уитни сидела на кровати по-турецки и что-то писала в тетрадке.

— Тебя мама.

Уитни вздохнула и протянула руку ладонью вверх. Я дала ей трубку.

— Алло! Привет… Да, я дома… Хорошо… Все хорошо. Можешь больше не звонить.

Мама что-то начала говорить, а Уитни облокотилась о спинку кровати, произнося только «МММ…» и «угу». Я выглянула в окно. Хотя мы жили в соседних комнатах, от Уитни площадка для гольфа выглядела иначе, как будто это было совсем другое место. На нем сейчас мужчина в клетчатых штанах отрабатывал свинг.

— Да, хорошо. — Уитни разгладила волосы. Взглянув на нее, я в который раз отметила, как же она прекрасна. Даже в джинсах, футболке и без макияжа. От красоты просто захватывает дух. Неужели ей когда-то могло не нравиться собственное отражение в зеркале?

— Я ей передам… Хорошо… Пока.

Уитни нажала на «Выкл.» и отдала мне трубку.

— Мама просила передать, что они приедут завтра днем.

— Да, хорошо.

— На обед мы можем либо приготовить спагетти, либо сходить в кафе. — Уитни притянула ноги к груди и взглянула на меня. — Ты что думаешь?

Я помедлила с ответом, не понимая, в чем подвох.

— Да в принципе все равно. Можно и спагетти.

— Хорошо. Я чуть позже приготовлю.

— Ладно. Если хочешь, могу помочь.

— Посмотрим. — Уитни сняла с ручки колпачок и снова склонилась над тетрадкой. На первой странице было что-то написано ее почерком. Интересно что? Уитни подняла голову. — Что такое?

— Да нет, ничего. — До меня дошло, что я все еще стою в ее комнате и внимательно ее разглядываю. — Увидимся.

Я вернулась к себе, уселась на постель и взяла айпод. Как-то странно и даже неправильно, что он здесь, в моей комнате, у меня в руках… Но я все равно раскрутила наушники и включила его. Через секунду экранчик ожил. Появилось меню, и я выбрала «песни».

Их там было 9987. «Мамочки!» — подумала я. С минуту проглядывала список, и перед глазами мелькали названия песен. Оуэн как-то сказал, что во время развода родителей заглушал скандалы музыкой. Похоже, он каждый день тем же самым занимается. С десятью тысячами песен можно не бояться тишины.

Я вернулась в меню и выбрала «список композиций». Появился длинный список: «Утренняя передача 12.08», «Утренняя передача 19.08», «Песнопения (зарубежные)» и, наконец, «Аннабель».

Я перестала нажимать на кнопку. Скорее всего, здесь просто были песни с одного из дисков, который Оуэн для меня записал. Искушение, как и раньше в машине, было велико, но на этот раз я не выдержала.

Нажала на кнопку, и на экранчике появился список песен. Первая — «Дженнифер» группы «Липоу» — показалась знакомой. И «Сон Декарта» «Мизантропа» тоже. Тут до меня дошло: это песни из передачи! Которую я слушала в первый раз. Правда, она мне не понравилась. Но я ее прослушала целиком и потом обсудила с Оуэном.

Они все были здесь. Все песни по порядку, о которых мы говорили и спорили. Песнопения майя — Оуэн меня тогда впервые подбросил до дома. «Благодарю» «Лед Зеппелин» — я подбросила его. Очень много техно, все песни в стиле трэш-метал. И даже Дженни Риф. Я слушала понемногу от каждой песни и вспоминала те времена, когда я смотрела на Оуэна в наушниках и пыталась понять, что же он слушает и о чем же думает.