Я взглянула на часы — без пяти пять. Оуэн, наверно, уже обнаружил пропажу. Но ничего страшного. Я завезу ему айпод. Мне ведь совсем не трудно!

Спускаясь по лестнице, я услышала грохот. Затем Уитни пробормотала: «Черт!» Я заглянула на кухню. Уитни засовывала кастрюлю обратно в шкаф.

— Что случилось?

— Да ничего. — Уитни выпрямилась и убрала с лица прядь волос. Перед ней стояла банка с соусом для пасты, коробка со спагетти, разделочная доска с красным перцем и огурцом и упаковка салатных листьев. — Ты уходишь?

— Да, ненадолго, — ответила я. — Если нужно, я…

— Нет, можешь идти. — Уитни взяла коробку со спагетти и, прищурившись, начала читать, что написано сзади.

— Хорошо. Вернусь к…

— Просто… — Уитни отложила коробку. — Я не знаю, в какой кастрюле готовить пасту…

Я положила куртку Оуэна на стул и подошла к шкафчику у плиты.

— В этой. — Я протянула Уитни большую кастрюлю с крышкой с дырочками. — Из нее легче сливать воду.

— А… Точно. Понятно.

Я наполнила кастрюлю водой, поставила на плиту и включила конфорку. Уитни внимательно за мной следила.

— Теперь нужно подождать. Если закроешь крышкой, будет быстрее.

Уитни кивнула:

— Хорошо.

Я подошла к стулу, на котором лежала куртка Оуэна, и остановилась там, наблюдая за Уитни. Она достала маленькую кастрюлю, выложила туда соус для пасты и поставила на плиту. Действовала Уитни очень медленно и неуверенно, как будто расщепляла атомы, что было неудивительно. Она никогда сама не готовила. Все делала мама: даже бутерброды и кашу на завтрак. Я представила, как неловко сейчас себя чувствует Уитни. Все-таки она готовит впервые, да еще и в одиночку.

— Может, тебе помочь? — спросила я. Уитни достала ложку и начала осторожно мешать соус для пасты. — Мне не трудно.

С минуту сестра молчала. Я уже подумала, что она обиделась, но тут она сказала:

— Помоги. Если хочешь, конечно.

Тем вечером мы впервые в жизни готовили с сестрой обед. Мы почти не разговаривали, Уитни лишь иногда задавала вопросы: при какой температуре подогревать чесночный хлеб и сколько спагетти варить? А я отвечала: триста пятьдесят градусов, варить все. Я накрыла на стол, а Уитни медленно и осторожно нарезала салат, сгруппировав овощи на доске по цветам. Наконец мы вдвоем сели обедать. Я взглянула на горшки на подоконнике и сказала:

— Они там хорошо смотрятся.

Уитни села за стол.

— Да. — Она взяла салфетку. На тарелке у Уитни был в основном салат и только чуть-чуть пасты, но я ничего не сказала, не хотела вести себя, как мама. — Теперь им осталось только прорасти.

Я накрутила на вилку спагетти и откусила немного.

— Очень вкусно! Просто отлично!

— Это ж паста, — пожав плечами, заметила Уитни. — Ее легко готовить.

— Не совсем, — ответила я. — Если недоваришь, будет внутри хрустеть. Переваришь, получится каша. А у тебя вышло то, что нужно.

— Правда? — спросила Уитни.

Я кивнула. Пару минут мы ели молча. Я снова взглянула на горшки и на площадку для гольфа позади них. Трава на ней была необыкновенно зеленая.

— Спасибо, — добавила Уитни.

Я не знала, благодарит ли она меня за то, что я похвалила пасту, или за салат, или просто за помощь. Мне было все равно. Я просто была рада услышать от нее «спасибо».

— Не за что.