Блондинка быстро подъехала к ней:

— Что с рукой?

— Не знаю. — Брюнетка покачала головой.

Блондинка подъехала поближе.

— Давай залезай.

Брюнетка устроилась на руле, придерживая больную руку. Блондинка поехала вперед. И снова на экране замелькал задний план, но только собака на этот раз лаяла, мужчина споткнулся, нагнувшись за газетой, небо посерело, разбрызгиватель, зашипев, обдал водой проезжающую мимо машину, и по ее бокам потекли капли. Вроде все так же, но в то же время по-другому. Изменился даже появившийся вдалеке дом. Камера отъехала назад, и блондинка, заехав во двор, остановилась. Брюнетка слезла с руля, крепко прижав больную руку. Девочки бросили велосипед на траву и побежали к дому. Поднялись по лестнице. Кто-то, но неясно, кто именно, распахнул перед ними дверь. Девочки вошли, и на экране снова появилась трава, яркая, неестественная и пугающе зеленая. На этом фильм закончился.

Я сидела, молча уставившись на экран. Затем снова нажала «проигрывать» и посмотрела фильм еще раз. А потом еще раз. Так и не поняв, в чем суть, позвонила Кирстен и сказала, что фильм мне понравился, но его смысл остался загадкой. Но сестра не расстроилась, а сказала, что в этом-то вся соль.

— В чем? В том, что я ничего не поняла?

— Нет, — ответила Кирстен. — В том, что смысл неочевиден. Каждый интерпретирует его по-своему.

— Но ты ведь знаешь, в чем он!

— Разумеется.

— И в чем?

Кирстен вздохнула:

— Для меня — один смысл, а для тебя может быть совсем другой. Фильм каждый воспринимает по-разному. Не бывает правильных и неправильных интерпретаций. Все зависит от конкретного человека.

Я снова взглянула на экран. Я остановила фильм на последнем кадре — на зеленой траве.

— Понятно.

Странное дело. Уж кто как не Кирстен любит рассказать о себе все, что только можно? Но сейчас она молчит! Мне часто приходилось гадать, что на уме у других людей, но с Кирстен всегда все было просто, и мне не очень понравилось, что и с ней появились неясности. Сестра, однако, была просто счастлива.

— Я так рада, что фильм тебе понравился! И вызвал столько эмоций! — Она рассмеялась. — Теперь главное, чтоб он всем понравился в субботу. Вот тогда будет совсем здорово!

«Тебе-то точно! — подумала я, повесив трубку. — А вот я так и не поняла, в чем суть». Фильм, признаться, меня заинтриговал. Я пересмотрела его еще два раза, внимательно вглядываясь в каждую деталь.

Тут на кухню вошел папа, и мама принялась вокруг него хлопотать. Я опустила в раковину тарелку и включила воду. В окне виднелась Уитни. Она сидела в шезлонге у бассейна, рядом стояла чашка кофе. Раньше Уитни спала допоздна, но теперь начала вставать рано, и таких изменений в ее поведении за последнее время было много.

Вначале — незначительные, но все же заметные. Уитни стала общаться с людьми и пару дней назад ходила пить кофе с ребятами из группы Мойры Белл. Теперь несколько дней в неделю по утрам она отвечала на звонки у папы в офисе, поскольку очередная секретарша забеременела. Дома же Уитни стала чаще выходить из комнаты, правда, не сразу. Дверь туда, всегда закрытая, теперь бывала приоткрытой, а иногда и вообще распахнутой настежь. Уитни перестала запираться у себя и время от времени появлялась в гостиной. Накануне я вернулась из школы и обнаружила сестру за столом. На нем повсюду были разбросаны книги, а Уитни что-то писала в большом блокноте.

Она никогда не обращала на меня внимания, и поэтому я всегда долго думала, прежде чем что-либо у нее спросить.