— Ну, может, — я откашлялась, — звук и вправду невероятен на автомойке.

Оуэн уставился на меня, и я принялась ковырять край сиденья.

— То есть? — наконец сказал он.

— Ты понял.

— Если честно, то нет. Просвети меня.

Естественно, он заставил меня объясниться!

— Ну… — медленно проговорила я, — все звучит лучше, когда едешь по автомойке. Всегда.

Оуэн все так же молча смотрел на меня.

— Просто, — пояснила я, — песня мне совсем не понравилась, прости. Конечно, уши нельзя было закрывать, это невежливо, но я…

— По какой автомойке?

— Что?

— Где эта волшебная радиостанция, на которой решается, достойна музыка внимания или нет?

Я удивленно на него взглянула:

— Оуэн…

— Серьезно. Давай говори.

— Речь идет не об определенной автомойке. А вообще о любой. На всех мойках музыка кажется лучше, неужели не знал?

— Нет, — ответил Оуэн, включая задний ход. — Но теперь знаю. Поехали.

Через пять минут мы подъехали к автомойке «123САДС», расположенной через улицу от моего района. Мы с семьей очень часто там бывали, потому что мама автомойку просто обожала! Папа считал, что по-настоящему отмыть машину можно только вручную, чем он и занимался в солнечные дни. А «123САДС», по его мнению, просто бессмысленная трата времени и денег. Но маме было все равно.

— Какая разница, каков результат?! Главное же процесс! — повторяла она.

Посещение автомойки мы никогда не планировали заранее. Просто, проезжая мимо, мама неожиданно на нее заворачивала и заставляла нас с сестрами искать по всей машине мелочь для автомата. Мы обычно выбирали простое мытье, без горячей воды, иногда с добавлением очистителя для шин. Закрывали окна, откидывались на спинки сидений и въезжали вовнутрь.

Это было что-то незабываемое! В темном отсеке, как во время сильной, неожиданно разразившейся грозы, начинала литься вода. Она била по капоту и багажнику, стекала по окнам, смывая с машины пыль и грязь. А закрыв глаза, я представляла, что отправляюсь вслед за ними. Очень необычное, фантастическое чувство! И говорили мы всегда шепотом, даже не знаю почему. Но больше всего мне запомнилась музыка.

Мама любила классическую музыку. И не разрешала включать в своей машине ничего другого. Мы с сестрами злились и просили дать послушать обычное радио, передающее песни нашего века, но мама твердо стояла на своем.

— Вот будут у вас свои машины, тогда слушайте, что хотите! — говорила она и прибавляла звук, чтоб заглушить Брамсом или Бетховеном наши недовольные вздохи.

Но на автомойке мамина любимая музыка звучала совсем по-другому. Красиво! Я даже закрывала глаза и с удовольствием ее слушала, понимая наконец, что мама находит в классике.

Получив права, я смогла слушать в своей машине все, что захочу, чему несказанно обрадовалась. Но когда впервые одна заехала на «123САДС», то стала искать на радио что-нибудь классическое — захотелось вспомнить старые добрые времена. Но когда машина оказалась внутри автомойки, неожиданно включилась волна, соседняя с той, что я слушала, и заиграла громкая бренчащая песня в стиле кантри. Что-то про вождение старого «форда» в полнолуние. В общем, я б ее в жизни слушать не стала. Но вот ведь странно. Под звук стекающей по окнам воды и работающих щеток песня показалась мне прекрасной. Как будто не важно было, что играет, а важно — насколько внимательно я слушаю, сидя там в темноте.