Во всяком случае, мы смеялись, пока не появились полицейские. Они пришли показать ветеринару своего служебного пса, который ищет бомбы. Пес подавился куриной костью. Один из полицейских увидел Джона и говорит:

– Эй, Трент, а ты что здесь делаешь?

Тут Джон сразу перестал смеяться. Он ни с того ни с сего покраснел как рак и говорит:

– А, сержант Риз, добрый вечер.

Он очень сильно выделил голосом слово «сержант». Полицейский заметно опешил, он собирался что-то сказать, но в это время из кабинета вышел ветеринар и позвал Джона:

– Мистер Фрайлендер!

Джон вскочил, бросил: «Это я» – и поспешил к ветеринару.

Ветеринар сказал, что Твидлдум на самом деле проглотил резинку, она запуталась в его тонком кишечнике, поэтому необходима операция, иначе кот умрет. Они хотели делать операцию срочно, но оказалось, что она очень дорогая – 1500 долларов плюс еще 200 долларов за то, что кот останется в больнице на ночь.

Всего 1700 долларов! Я была в шоке. Но Джон только кивнул, достал бумажник и стал вынимать из него кредитную карточку. Но потом очень быстро спрятал ее обратно и сказал, что совсем забыл – кредитный лимит по его карточкам превышен, поэтому ему придется сходить в банкомат и снять наличные.

Представляешь, наличные! Он собрался платить 1700 долларов наличными! За кота!

Мне пришлось ему напомнить, что через банкомат нельзя снять такую большую сумму сразу же. Я предложила:

– Давай я расплачусь своей карточкой, а ты мне потом вернешь деньги.

(Надин, я знаю, что ты хочешь сказать, но это неправда, я уверена, что он бы обязательно вернул мне деньги.)

Но он наотрез отказался. И вот он ушел в кассу договариваться насчет порядка оплаты, а я осталась с ветеринаром и полицейскими, которые все так и толпились и таращились на меня. Не спрашивай, почему они на меня таращились, наверняка потому, что я была в слишком короткой юбке.

Потом вернулся Джон. Он сказал, что все уладил. Полицейские ушли, а нам ветеринар предложил остаться и подождать, пока коту сделают операцию. Мы вернулись на свои места, и я спросила:

– А почему полицейский назвал тебя Трентом?

А Джон говорит:

– А, вечно эти полицейские придумывают людям клички. Манера у них такая.

Но у меня возникло ощущение, что он что-то недоговаривает. Наверное, Джон тоже это почувствовал, поскольку он мне сказал, что мне совершенно необязательно торчать с ним в клинике, он оплатит мне такси до дома и надеется, что мы все-таки пообедаем вместе, только в другой раз.

Тогда я его спросила, не спятил ли он. Он сказал, что не считает себя сумасшедшим. А я объяснила, что если у человека так много кличек, значит, у него есть какие-то очень серьезные проблемы. Джон со мной согласился. А потом мы два часа миролюбиво спорили о том, кто из серийных убийц был самым ненормальным.

Наконец ветеринар вышел из операционной и сообщил, что Твидлдум приходит в себя и мы можем уходить домой. И мы ушли.

Было десять часов, что по манхэттенским меркам еще не слишком поздно для обеда, и Джон ухватился за эту мысль, хотя время, на которое у него был заказан столик, давно прошло (уж не знаю, в какой ресторан он собирался меня вести). Но мне не хотелось толкаться в толпе любителей поздних ужинов. Джон со мной согласился и предложил:

– Тогда, может, закажем снова что-нибудь китайское на дом?

Я сказала, что, наверное, было бы неплохо побыть с Пако и Мистером Пиперсом, чтобы они не очень волновались из-за исчезновения их собрата. Кроме того, я читала в программе, что сегодня по каналу Пи-би-эс будут показывать интересный фильм.

В результате мы вернулись в его квартиру, вернее в квартиру его тетки, и снова заказали свинину «му шу». Еду принесли перед самым началом фильма, так что мы устроились за кофейным столиком миссис Фрайлендер на ее кожаном диванчике, на который я нечаянно уронила даже не одну, а две булочки, помазанные оранжевой пастой.