Увидевшись с Флорой и Эдной, Клодия с облегчением убедилась, что обе они безмятежно счастливы, довольны своей участью и даже не прочь покрасоваться перед бывшими соученицами.

Герцогиня казалась воплощением приветливости. Как и лорд и леди Эйдан Бедвин, граф и графиня Росторн – графиня была младшей из двух сестер Бедвин – и маркиз Холлмир. Герцог Бьюкасл держался учтиво: однажды вечером он развлекал Клодию беседой за ужином целых десять минут, и ей было не в чем упрекнуть собеседника. А леди Холлмир однажды утром явилась на лужайку прямиком из конюшни, одетая в амазонку, пожелала Клодии доброго утра и побеседовала с Молли и Лиззи, которые старательно плели венки из ромашек. Тем временем пес гонялся за собственным хвостом и каждым летающим и жужжащим существом, какое попадалось ему на глаза.

Леди Холлмир ведет себя как королева, снизошедшая до самых ничтожных из своих подданных, подумала Клодия и выругала себя за предубежденность. Эта женщина вполне могла позволить себе полностью игнорировать их. Клодия крепко запомнила слова, который услышала от нее в Лондоне: «А вы злопамятны, мисс Мартин», – они задели ее за живое.

Чарли ежедневно приезжал из Элвесли, однажды они проговорили всю длинную прогулку у озера. Казалось, вернулись прежние времена – по крайней мере их подобие. В юности Клодия преклонялась перед Чарли и боготворила его, считала его рыцарем и героем, неспособным на неверный или неблагородный поступок. Но теперь она не питала насчет него никаких иллюзий: он такой же человек, как все, не лишенный человеческих слабостей. И все-таки было очень приятно снова встречаться с ним, гулять, беседовать. Клодия сомневалась, что когда-нибудь вновь сможет доверять ему, но об этом ее никто и не просил. Им обоим хватало возобновления приятельских отношений.

Затем хозяев и гостей поместья пригласили в Элвесли – всех, кроме Элинор, которая вызвалась побыть с девочками. Клодию и свою сестру Элинор заверила, что для нее это отнюдь не жертва: шаблонные светские развлечения нагоняют на нее невероятную скуку.

Отложив щетку и потянувшись за шалью, Клодия призналась себе, что причина ее уныния – сегодняшнее приглашение и повод для него. Намечался явно праздничный ужин, хотя до годовщины свадьбы графа и графини Редфилд оставалась еще неделя.

Значит, предстояло отметить помолвку.

Помолвку мисс Хант и маркиза Аттингсборо.

И называть свое уныние «необъяснимым» – значит самым непростительным образом обманывать себя.

Так или иначе, Клодия собиралась в Элвесли, праздновать эту помолвку. Она легко могла бы избежать поездки, но решила, что отказ будет проявлением трусости. Не в ее характере бежать от действительности. И потом, ей не терпелось повидаться с Энн и Сюзанной.

Час спустя, прибыв в Элвесли вместе с другими гостями из Линдси-Холла, Клодия растерялась в суматохе приветствий. Не прошло и минуты, как ее обнимала смеющаяся Энн. Клодия вздохнула с облегчением: хорошо все-таки, что она приняла приглашение.

– Клодия! – воскликнула ее подруга. – Как я рада тебя видеть! Как ты похорошела! Сюзанна уверяет, что ты взяла Лондон штурмом!

Клодия рассмеялась:

– Она преувеличивает.