Джозеф улыбнулся.

– А как у нее с подругами?

– Самая рьяная поборница справедливости в моей школе, Агнес Райд, вызвалась опекать Лиззи, – сообщила Клодия. – А Молли Уиггинз и Дорис Чалмерс сражаются за звание ее лучшей подруги. Но по-моему, Дорис уже проиграла, так как Молли первой пришло в голову попросить поселить их с Лиззи в одной комнате. С тех пор они прямо-таки неразлучны.

Маркиз просиял. Но продолжить разговор им не удалось: мисс Хант в наряде изысканного оттенка розового подошла и по-хозяйски взяла маркиза под руку. Его мисс Хант одарила улыбкой, Клодию – рассеянным кивком.

– Вы обязательно должны переброситься хотя бы парой слов с герцогом и герцогиней Бьюкасл, – заявила она. – Они вон там, беседуют с мамой и папой.

Джозеф поклонился Клодии и позволил невесте увести его.

Клодия мысленно встряхнулась, решительно избавляясь от подавленности, которая мучила ее весь день. Унизительно и глупо вздыхать по человеку, сердцем которого уже завладела другая. С одной стороны к ней приближалась широко улыбающаяся Сюзанна, с другой – не менее улыбчивый Чарли. Разве у нее есть причины для тоски?

Есть, да еще какие.

На Джозефа накатила вполне понятная волна ликования. Его предложение было благосклонно принято и Болдерстонами, и самой Порцией. Ее мать буквально пришла в экстаз.

Свадьбу решили отпраздновать в Лондоне осенью – по настоянию леди Болдерстон и самой Порции. Обе в один голос заявили, что будет очень жаль, если свадьба состоится не в самое подходящее время, когда весь свет отдыхает за городом, но до следующей весны слишком уж далеко, а здоровье герцога Энбери внушает серьезные опасения.

После этого разговор вертелся вокруг списка приглашенных, подвенечного платья и свадебного путешествия – по крайней мере насколько мог слышать Джозеф. В нем вновь пробудилась надежда, что брак окажется удачным. В суете приготовлений и ввиду отъезда в Элвесли он так и не успел поговорить с невестой с глазу на глаз, но собирался восполнить это упущение сразу после сегодняшнего приема. Общий сбор родных и близких настроил его на благодушный лад, тем более что из Бата прибыли даже его отец и мать. Явились также лорд и леди Болдерстон, хотя собирались уехать завтра, до того как начнется самая торжественная часть празднования годовщины.

Как предписывал этикет, Порция старалась не липнуть к жениху после ужина, когда все собрались в гостиной. С чашкой чаю в руках она устроилась рядом с Невиллом, Лили и Маклитом. К удивлению Джозефа, в эту компанию Порцию позвал не кто-нибудь, а Нев, хотя было ясно, что он и Лили недолюбливают ее. Вероятно, дружные супруги решили познакомиться с мисс Хант поближе.

Только одно обстоятельство удручало Джозефа – точнее, два, считая вместе с присутствием мисс Мартин, к которой он за время встреч в Лондоне успел привязаться. Но тяжелее всего он переносил разлуку с Лиззи. Она жила совсем рядом, в Линдси-Холле, заводила подруг, плела венки из ромашек, гуляла с верным бордер-колли. И ему, Джозефу, отчаянно хотелось быть рядом – укрывать ее на ночь одеялом, читать сказки. Но общество считало, что незаконнорожденных отпрысков джентльмена следует прятать от его родных и воспитывать вдали от отцов.

– Опять ты витаешь в облаках, Джозеф, – заметила его кузина Гвен, вдовая леди Мьюир, садясь рядом.

– Скажи, Гвен, что дает силу обществу? – спросил он.