Как ни странно, это известие утешило Джозефа, хотя, казалось бы, отъезд Лиззи в школу был бы гораздо удобнее для него.

– Может, она еще передумает, – добавила Клодия.

– Значит, ее можно учить в школе?

– Думаю, да. И Элинор Томпсон со мной согласна. Конечно, придется поломать голову, чтобы придумать одновременно полезные и несложные для нее задания, но мы никогда не пасовали перед трудностями – если они преодолимы.

– Скажите, а что доставляет удовольствие лично вам? – спросил он, придвинувшись к ней ближе и тут же раскаявшись в том, что задал такой необдуманный и неделикатный вопрос.

– В моей жизни есть немало людей, лорд Аттингсборо, которых я люблю и в отвлеченном, эмоциональном смысле слова, и так, как любят многие другие. Далеко не все могут похвастаться такой удачей.

Ответ показался ему уклончивым.

– Но разве вам не нужен один самый дорогой человек?

– Как Лиззи для вас? – уточнила она.

Нет, Джозеф имел в виду другое. Даже Лиззи недостаточно. Да, она очень дорога ему, но… Но в глубине души он хранил мечты о родственной душе, о человеке, равном и особенно близком ему.

Он напрочь забыл, что спутница жизни у него уже есть. Он помолвлен.

– Да, – подтвердил он.

– Вы ведь имели в виду совсем другое? – испытующе вглядевшись ему в глаза, спросила Клодия. – Не всем суждено найти свою родственную душу, лорд Аттингсборо. А тот, кто уже нашел ее, может легко потерять. И что же тогда делать? До конца своих дней горевать и плакаться? Или искать других любимых и близких, тех, кому можно отдать переполняющую нас любовь, если уж нельзя по своей воле прекратить работу ее источника?

Он откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз. Все ясно: он наконец-то нашел свою родственную душу. Но ей суждено навсегда остаться далекой. Она появилась слишком поздно. Впрочем, разве любое другое время было бы более подходящим? Мисс Мартин не принадлежит к его миру, а он – к миру, где живет она.

– Я предпочитаю любить тех, кто есть в моей жизни, – продолжала она. – Люблю всех моих учениц, даже тех, которые почти не заслуживают любви. Поверьте мне, таких тоже немало. – Она улыбнулась.

Однако она подтвердила то, что он всегда подозревал, с самого начала чувствовал в ней. Она бесконечно одинока. И он одинок – даже сейчас, в этот вечер, в большом кругу родных и друзей, собравшихся отметить его помолвку. Он одинок, несмотря на все попытки убедить себя, что он счастлив.

В таком случае он последует примеру мисс Мартин: будет любить Порцию так, как он только способен.

– Постараюсь впредь поступать так, как вы, мисс Мартин.

– Довольно и того, что вы любите Лиззи, – заметила она.

Так, значит, ей все известно. По крайней мере то, что Порцию он не любит, как следовало бы.

– Довольно – даже если я не признаю ее своей дочерью?

Клодия склонила голову набок и задумалась, как делала обычно в тех случаях, когда многие отделываются бессмысленной болтовней.

– Понимаю, вы чувствуете себя виноватым, и недаром, – заговорила она. – Но причина, которой вы всегда опасаетесь, здесь ни при чем. Вы ничуть не стыдитесь ее. Я видела вас с Лиззи, поэтому могу утверждать наверняка. Но вы в ловушке между двумя мирами: доставшимся вам по праву рождения, в том числе и благодаря будущему титулу, и созданным вашими стараниями, когда любовница родила вам Лиззи.