Она села, Чарли остался на ногах, прошел через всю комнату к окну и устремил взгляд вдаль. Руки он сложил за спиной и сцепил пальцы.

– С тех пор как ты заставила меня вспомнить все, двери тайников памяти словно распахнулись разом, Клодия, – заговорил он. – Я вспомнил не только события, забыть которые было сравнительно легко, но и чувства, расстаться с которыми почти невозможно. Их можно лишь оттеснить в дальний угол памяти. На прошлой неделе я только и делал, что вспоминал, как несчастен был после расставания с тобой, как не решался приехать, посмотреть тебе в глаза и объяснить, что вынужден жениться на другой. Ты же понимаешь, у меня не было выбора. Мне пришлось жениться…

– На особе, равной тебе по положению, – перебила его Клодия. – На той, низкого происхождения и дурных манер которой ты не будешь стыдиться.

Он обернулся.

– Нет, не так, – возразил он. – По отношению к тебе подобные мысли мне и в голову не приходили.

– Да неужели? Значит, кто-то подделал твой почерк и написал за тебя последнее письмо ко мне?

– Ничего подобного я не писал, – настаивал Чарли.

– В письме ты сожалел о том, что так обошелся со мной, но добавлял, что тебе вообще не следовало жить со мной и папой, зная, что когда-нибудь ты можешь унаследовать герцогский титул. Тебе требовались дом и воспитание, более подходящие твоему положению в обществе. В сущности, теперь тебе неловко перед людьми своего круга за все годы, которые ты прожил у нас. Я должна понять, почему ты считаешь необходимым раз и навсегда порвать со мной. Теперь ты герцог. Тебе не пристало поддерживать слишком близкие отношения с людьми, которые настолько ниже тебя по положению. Ты женишься на леди Моне Честертон, полностью соответствующей твоим представлениям о герцогине и твоей жене.

– Клодия! – В ужасе он побледнел. – Этого я не писал!

– Если не ты, то кто? Потерять любимого человека – худшее, что может случиться в жизни, Чарли. Особенно если теряешь его потому, что тебя отвергли, сочли недостойной и заслуживающей презрения, просто не парой… Мне понадобились годы, чтобы вернуть уверенность и уважение к себе. И собрать воедино осколки разбитого сердца. Неужели ты не заметил, что я вовсе не обрадовалась, встретив тебя в Лондоне несколько недель назад?

– Клодия! – В волнении он пригладил редеющие волосы. – Боже мой! Я, должно быть, просто растерялся…

Она не поверила ему ни на секунду. Вероятнее другое: герцогский титул вскружил ему голову. Чарли стал надменным и чванливым, а она и не подозревала, что он на такое способен.

Он опустился на стул возле окна, не сводя с нее глаз.

– Прости меня, – выговорил он. – Господи, Клодия, прости! Я и забыл, каким был болваном. Но ведь ты выстояла. Ты прекрасно перенесла удар.

– Вот как?

– Ты доказала, что я не ошибся, у тебя и вправду есть сила и характер, – продолжал Чарли. – Я поплатился за свои грехи уже дважды: первый раз – когда меня, пятилетнего, вырвали из привычной среды, и второй – когда в восемнадцать лет мне пришлось жить в совершенно чуждом мне обществе. Но я не понимаю, почему бы нам сейчас не вернуться к тому, на чем мы остановились в наши восемнадцать и семнадцать лет. Что нам может помешать?

О чем это он? К чему он предлагает вернуться?

– У меня своя жизнь, – напомнила она, – и долг перед другими людьми.