– Я попробовал бы нанять компаньонку и гувернантку, – ответил маркиз. – И постарался бы сам проводить с Лиззи как можно больше времени. Рассказывал бы ей о природе, растениях и животных, Англии, истории. Нанял бы того, кто научит ее играть на фортепиано, скрипке или флейте. Возможно, через год-другой Лиззи уже была бы готова к школе лучше, чем сейчас. А я мог бы уделять ей больше времени, чем в Лондоне. Забыть о праздности, заняться делом – возможно, даже вам будет не в чем меня упрекнуть.

Она повернулась к нему. Карета только что приблизилась к концу аллеи и воротам. Косые лучи заходящего солнца упали на лицо маркиза. Клодия обратила внимание, что его слова о будущем – скорее предположения, чем решения: похоже, он до сих пор не верил в свою свободу.

– Да, может быть, – согласилась она. Джозеф медленно расплылся в улыбке.

– Но если уж на то пошло, я давно решила взять обратно свои упреки, – продолжала она. – Вы проводили в Лондоне столько времени не ради развлечения, а во имя любви. Более благородного мотива не существует. А теперь вы публично признали свою дочь. Я одобряю этот поступок.

– Вот теперь вы опять похожи на ту чопорную учительницу, с которой я познакомился в Бате.

– Я и есть учительница, – напомнила она, складывая руки на коленях.

– Не вы ли совсем недавно объяснили моей дочери, что человек – не ярлык, который на него наклеен?

– Я веду насыщенную, полную событий жизнь, лорд Аттингсборо, – растолковала она. – Я сама этого добилась и теперь счастлива. Но моя обычная жизнь разительно отличается от событий последних нескольких недель. И я не могу дождаться, когда вернусь в привычную обстановку.

Она отвернулась и засмотрелась в окно.

– Простите за то, что я привнес в вашу жизнь столько волнений, Клодия.

– Вы не привнесли бы в нее ничего, если бы я не позволила.

После этого они снова погрузились в молчание – напряженное, но, как ни странно, товарищеское. И чувственное. Клодия не могла не сознавать этого. Но ни похоть, ни жажда очутиться в объятиях и зайти дальше, чем следовало бы, были ни при чем. Уютный оттенок атмосфере придавала любовь, но эта любовь могла стать несчастной. Если мисс Хант передумает.

А если нет?

Обойти это непрочное препятствие ее мысли никак не удавалось.

Герцог и герцогиня Бьюкасл вышли на крыльцо Линдси-Холла, едва карета обогнула большой фонтан и остановилась.

– А, маркиз Аттингсборо проводил вас, мисс Мартин! – воскликнула герцогиня, пока открывший дверцу кареты лакей спускал подножку. – Замечательно, а мы уже боялись, что вы отправитесь в путь одна. Лиззи не с вами?

– Она уснула, – объяснил ей маркиз, вышел из кареты и подал руку Клодии. – И я решил не тревожить ее. Если пожелаете, я завтра же увезу ее отсюда.

– Вы имеете в виду – из Линдси-Холла? – переспросила герцогиня. – Ни в коем случае! Лиззи должна остаться здесь, пока Элинор и мисс Мартин не уедут в Бат. Я сама пригласила ее.

– Но я тоже собиралась уехать завтра, – призналась Клодия.

– Мисс Мартин, – заговорил герцог, – надеюсь, в ваши намерения не входило покинуть нас тем же способом, что и в прошлый раз? Правда, Фрея уверяет, что кое-чему научилась в жизни лишь потому, что была расстроена вашим отъездом и горько сожалела о нем, но лично я лишен возможности утешаться подобным образом – особенно после того, как узнал, что Редфилд предоставил вам и вашему тяжелому саквояжу свою карету, поскольку воспользоваться моей вы не захотели.