Открыв глаза, она объяснила:

– Я женщина.

– Как бы трудно ни было поверить в это, но язаметил. – Его глаза смеялись.

Она тоже усмехнулась. Он поцеловал ее в закрывшиеся глаза, следующий поцелуй достался губам.

– Странно только, что ты до сих пор этого не знала.

У Клодии вырвался смех.

– Ты не представляешь себе, как тесно связана женственность с ранним замужеством, рождением детей и добросовестным ведением домашнего хозяйства, – объяснила она.

– Все это ты могла бы заполучить, если бы пожелала, – возразил он. – Ни за что не поверю, что в дни юности Маклит был твоим единственным поклонником.

– Да, у меня были и другие шансы.

– Почему же ты не воспользовалась ими? Неужели из любви к нему?

– Отчасти, – кивнула Клодия, – а еще из нежелания жертвовать ради удобства своей… целостностью. Мне хотелось быть не только женщиной, но и личностью. Понимаю, это звучит странно. Я знаю, как трудно объяснить это кому бы то ни было. Но я мечтала стать именно личностью. И думала, что женщинам это недоступно. Пришлось пожертвовать женственностью.

– Ты жалеешь об этом? – спросил Джозеф. – А по-моему, ты ничего не потеряла.

Она покачала головой:

– Если бы я могла вернуться в прошлое и начать все заново, я поступила бы точно так же. И все-таки это была жертва.

– И моя удача, – добавил он, покрыл легкими поцелуями ее подбородок и щеки, а затем снова поднял голову.

Брови Клодии вопросительно дрогнули.

– В противном случае, – объяснил он, – я не смог бы нанести тебе визит в Бате. А если бы мы познакомились в другом месте, ты вряд ли была бы свободна. И я мог не узнать тебя.

– Не узнать?…

– Не распознать в тебе ту, которая мне дороже жизни.

Ее глаза снова наполнились слезами, она закусила губу. И услышала отголосок слов, которые Джозеф произнес в карете по дороге в Лондон, когда Флора и Эдна расспрашивали его о мечтах.

«Я мечтаю о любви, семье – жене и детях, чтобы дорожить ими больше жизни».

В то время она сочла его неискренним.

– Не говори так, – попросила она.

– Тогда что же между нами только что было? – спросил он и лег на бок спиной к стене. Клодию он повернул лицом к себе, бережно обнимая, чтобы она не свалилась с узкой койки. – Близость?

На миг она задумалась и поправила:

– Приятная близость.

– Допустим, – согласился он. – Но я привел тебя сюда не ради близости, Клодия. Точнее, не только ради нее.

Она промолчала, и он ответил на невысказанный вопрос:

– Я привел тебя сюда, потому что люблю тебя и верю, что ты любишь меня. Потому что я свободен и ты тоже. Потому что…

Она приложила пальцы к его губам. Он поцеловал их и улыбнулся.

– Я не свободна, – напомнила Клодия. – На мне школа. От меня зависит дальнейшая жизнь учениц и учителей.

– А ты зависишь от них?

Клодия нахмурилась.

– Это не праздный вопрос.