Оказалось, что рядом с мисс Мартин можно молчать, не испытывая неловкости. С любой другой спутницей Джозеф счел бы своим долгом поддерживать беседу. Даже с мисс Хант. Он задумался о том, всегда ли так будет, или в браке они вскоре привыкнут друг к другу настолько, что смогут наслаждаться дружеским молчанием.

– Молчание, – наконец произнес он, – это не признак отсутствия чего-либо, верно? Это нечто весьма определенное и ценное само по себе.

– Будь оно лишено этой определенности, – согласилась Клодия, – мы не прилагали бы столько стараний, чтобы изгнать его из нашей жизни. Мы уверяем себя, что боимся темноты, пустоты, молчания, но в действительности мы боимся самих себя.

Он повернулся к ней. Она сидела прямо, не касаясь спинки скамьи, поставив ступни ровно и положив одну ладонь на другую на коленях – к этой позе Джозеф постепенно начинал привыкать. Обвисшие поля шляпы не скрывали ее четкий профиль.

– Прискорбно, – заметил он. – Значит, по своей природе мы все-таки порочны?

– Ничуть. Совсем напротив. Подозреваю, если бы мы сумели осознать величие своей истинной сущности, то постарались бы жить так, чтобы оправдать все хорошее, что есть в нас. Но большинство людей для этого слишком ленивы. Или нас настолько устраивает наша далекая от идеала жизнь, что мы не удосуживаемся хоть что-нибудь изменить.

Не дождавшись ответа, она повернулась к нему.

– Значит, вы верите, что добродетель заложена в человеческой природе, – заключил Джозеф. – Вы оптимистка.

– О да, неисправимая, – согласилась она. – Иначе как выжить? Слишком много в жизни событий, способных повергнуть в отчаяние, – жизнь полна ими до краев. Но предаваться отчаянию – значит терять время впустую. Повод для радости найдется всегда, даже само стремление к счастью – уже радость.

– Значит, в молчании и темноте тоже есть радость и счастье? – тихо спросил Джозеф.

– Разумеется, – кивнула она, – надо только уметь слушать тишину и всматриваться в темноту. В них есть все. Абсолютно все.

Внезапно он принял решение. С тех пор как он решил навестить Клодию в Бате, и в особенности после того, как осмотрел школу и вернулся в Лондон, ему не терпелось поднять одну важную для него тему. Наступивший момент подходил для этого не хуже, чем любой другой.

– Мисс Мартин, у вас есть планы на завтра? Что вы делаете днем?

Ее глаза широко раскрылись.

– Пока не знаю, что предложит Сюзанна, – ответила она. – А почему вы спрашиваете?

– Я хотел бы отвезти вас в одно место. Взгляд Клодии стал вопросительным.

– В городе мне принадлежит дом, – продолжат Джозеф. – В нем я не живу, хотя он стоит на тихой, респектабельной улице. Там…

– Лорд Аттингсборо, – перебила она тоном, способным привести в трепет даже самых озорных учениц ее школы, – куда именно вы хотите меня отвезти?

Боже, кажется, она не так поняла…

– Я вовсе не… – забормотал он.

Клодия прервала его резким вздохом, от которого высоко поднялась ее грудь. Такой грозной Джозеф видел собеседницу впервые.

– Если я правильно поняла вас, сэр, в этом доме вы держите своих любовниц?

Во множественном числе. Словно гарем.

Джозеф откинулся на спинку скамьи, сдерживая внезапное желание покатиться со смеху.