– У них все сложится удачно, – заверил маркиз, поворачивая на дорожку парка, пролегающую между ухоженными лужайками, под ветвями старых тенистых деревьев. – Вы дали им приют и прекрасное образование, а теперь еще и нашли приличную работу. Остальное зависит только от них. Мне понравились обе девочки. Они справятся, вот увидите.

И он застал Клодию врасплох, переложив поводья в одну руку, а другой пожав ее ладони, лежащие на коленях. Растерявшись, Клодия не вскочила в тревоге и не выразила возмущения. Зато вспомнила о цели этой поездки.

– Нас ждет ваша лю… то есть мать вашей дочери? – спросила она.

Вчера дело так и не дошло до подробностей. Как только выяснилось, что речь идет о дочери маркиза, в розарий явились Сюзанна и Питер, разыскивающие Клодию.

– Соня? Она умерла в прошлом году под Рождество.

– О, примите мои соболезнования, – смутилась Клодия.

– Благодарю, – кивнул Джозеф. – Утрата была тяжкой.

Мало того, он остался единственным опекуном незаконнорожденной дочери. Теперь Клодия понимала, почему он решил отправить ее в школу в столь раннем возрасте, в одиннадцать лет. Отважившись на такой шаг, в ближайшее время он сможет вспоминать о ней, лишь когда понадобится в очередной раз оплачивать учебу. А потом, вероятно, подыщет дочери мужа, который будет обеспечивать ее до конца дней.

Как это он сказал вчера?… Клодия нахмурилась, припоминая. И вдруг вспомнила: «Нет ничего важнее любви».

Второе слово он подчеркнул. Но вложил ли он в эту фразу убежденность? Неужели родная дочь стала для него обузой и помехой?

В парке они не задержались. Вскоре коляска вновь выкатилась на многолюдные улицы Лондона, прохлада быстро сменялась неприятной жарой. Наконец маркиз направил лошадей в тихий квартал, чистенький и респектабельный, хотя и не пользующийся популярностью у знати. Коляска остановилась у одного из особняков, лакей придержал лошадей. Маркиз вышел из экипажа, обошел вокруг него и подал Клодии руку.

– Надеюсь, она вам понравится, – произнес он у двери.

Его голос звучал почти тревожно.

Дверь открыл почтенный слуга, которому маркиз отдал шляпу и хлыстик.

– Помогите мисс Мартин, Смарт, – распорядился он, – и доложите мисс Эдвардс, что я здесь. Надеюсь, сегодня миссис Смарт не мучает ревматизм?

– Ей лучше, милорд, – ответил слуга, ожидая, когда Клодия снимет перчатки и шляпку. – Как всегда в сухую погоду.

Слуга унес вещи визитеров, через несколько минут вернулся, сообщил, что мисс Эдвардс ждет в гостиной вместе с мисс Пикфорд, и начал подниматься по лестнице, предложив Клодии и маркизу следовать за ним.

Мисс Эдвардс оказалась миниатюрной, хорошенькой и явно обидчивой юной леди, слишком взрослой, чтобы быть Лиззи. Она встретила прибывших у дверей гостиной.

– Боюсь, милорд, сегодня у нее не самый удачный день, – предупредила мисс Эдварде, искоса взглянула на Клодию и сделала книксен перед маркизом.

Комната за ее спиной была погружена в полумрак, плотные портьеры на всех окнах тщательно задернуты.