– Его пригласили к нам, он был весьма любезен. Правда, увлекся, рассказывая о наших детских проказах, и я вспомнила, как была привязана к нему в то время.

– А когда вы повзрослели, то полюбили друг друга? – тихо спросил он.

Щекам Клодии стало жарко, она сразу вспомнила все, что наговорила маркизу в Гайд-парке. Как она могла сказать такое постороннему человеку?

– Это продолжалось совсем недолго, – объяснила она. – Потом он уехал и не вернулся. Мы были безутешны, когда узнали, что ему предстоит поездка в Шотландию и нам придется расстаться, но мы думали, что вскоре вновь встретимся и будем вместе всю жизнь. Вот так…

– Бывает, – вздохнул маркиз. – Так или иначе, я убежден, что страсть, пусть даже закончившаяся разлукой, предпочтительнее холодного равнодушия. Кажется, вы говорили что-то подобное.

– Да, – ответила она. Маркиз решительно отвел ее в сторону, чтобы не столкнуться с еще одной беспечной и шумной компанией.

– Аллея, конечно, живописная, – сказал он, – удобнее всего догонять остальных, шагая по ней, но стоит ли догонять их? Может быть, найдем тропинку, где поменьше народу? Там будет потемнее, но не кромешная тьма.

– Пойдемте туда, где потише, пожалуйста, – попросила она, и они свернули на первой же развилке, вскоре очутившись в полутьме и почти полной тишине.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно заключил маркиз.

– Да.

Они зашагали вперед молча, отдыхая от шума и многолюдья. Клодия с удовольствием вдыхала ароматы ночных цветов. Издалека доносились приглушенные обрывки музыки, голоса, взрывы смеха.

– Слушайте! – вдруг прошептала она, высвободив руку и взяв маркиза за рукав. – Соловей!

Некоторое время они слушали молча.

– Значит, – наконец сказал маркиз, – птиц умеет слушать не только моя дочь.

– Здесь темно, – пояснила Клодия. – В темноте обостряются слух, обоняние и осязание.

– Осязание… – Он издал тихий смешок. – Скажите, мисс Мартин, если бы вы любили так, как в юности, или собирались замуж, вы были бы настроены против прикосновений любимого или жениха? Против его поцелуев? Стали бы считать их никчемными и нелепыми?

Втайне Клодия порадовалась тому, что их лица скрывает темнота. Несомненно, в эту минуту ее щеки пылали.

– Никчемными? – переспросила она. – Нелепыми? Нет, разумеется. Я хотела бы прикосновений, ждала их, как и поцелуев. Особенно если бы была влюблена.

Джозеф повернулся к ней, и Клодия, заметив, что по-прежнему держится за его рукав, поспешно отдернула руку.

– Сегодня вечером по пути сюда я попытался поцеловать мисс Хант – эту вольность я позволил себе впервые. А она посоветовала мне не заниматься глупостями.

– Возможно, она просто смутилась или испугалась, – предположила Клодия, невольно улыбаясь.

– В ответ на мои расспросы она подробно объяснила, в чем дело. Оказывается, поцелуи двух людей, образующих идеальную пару, – никчемное и глупое занятие.

Налетел ветер, закачал ветки над головами, на лице Джозефа заплясали полосы лунного света. Клодия удивленно смотрела на него. Что имела в виду мисс Хант? Разве можно считать их идеальной парой, если она не жаждет его поцелуев?

– Зачем же вы женитесь на ней?

Джозеф взглянул ей в глаза и ничего не ответил.