– Зачем же вы женитесь на ней?

Джозеф взглянул ей в глаза и ничего не ответил.

– Вы ее любите? – спросила Клодия.

Он улыбнулся:

– Пожалуй, больше я ничего не скажу. Я и без того слишком много наговорил, хотя дама вправе рассчитывать на мое молчание. Объясните, почему меня так и тянет довериться вам?

Пришла ее очередь промолчать.

Он все еще смотрел ей в глаза. Луна скрылась за облаком, но и без нее мрак не казался кромешным.

– А вы смутились бы или испугались? – спросил он. – Если бы я попробовал поцеловать вас?

Скорее всего и то и другое – в этом Клодия не сомневалась. Но вопрос принадлежал к риторическим.

– Нет, – ответила она так тихо, что сама ничего не услышала. Прокашлявшись, она повторила: – Нет.

Напрасно она ответила на риторический вопрос.

Маркиз поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки, приложил к ней ладонь, вздохнул, и Клодия вдруг поняла, что он ждал от нее ответа.

Она закрыла глаза, и их губы встретились.

Это прикосновение ошеломило ее. Его губы были теплыми и слегка приоткрытыми, имели привкус вина и легчайший аромат одеколона. Клодия ощущала тепло его ладони и дыхания. Слышала, как неподалеку поет соловей, а еще дальше кто-то пронзительно смеется.

Все ее существо отозвалось на поцелуй так, что впоследствии она гадала, каким чудом удержалась на ногах. Пальцы ее опушенных рук крепко сжались в кулаки.

Поцелуй продлился секунд двадцать, а может, еще меньше.

Но прочный фундамент ее мира пошатнулся.

Как только маркиз поднял голову, опустил руку и отступил, Клодия постаралась вернуть себе душевное равновесие.

– Вот видите! – воскликнула она. Увы, ее голос прозвучал слишком резко и бодро. – Я не смутилась и не испугалась. Значит, в ваших действиях нет ничего постыдного или страшного.

– Мне не следовало так делать, – сказал он. – Мне так…

Но Клодия неожиданно для самой себя вскинула руку и решительно приложила два пальца к его губам – чудесным теплым губам, которые только что поцеловали ее.

– Не вздумайте! – заявила она уже не столь неестественным, даже дрогнувшим голосом. – Если вы сожалеете о случившемся, значит, придется пожалеть и мне, а я не хочу. Я поцеловалась впервые за восемнадцать лет – и, вероятно, в последний раз в жизни. Я не хочу об этом жалеть и не желаю, чтобы вы раскаивались. Не надо, пожалуйста.

Он придержал ее руку, поцеловал ее в ладонь, но не отпустил, а прижал к складкам своего шейного платка. Даже в темноте Клодия отчетливо видела, как искрится смех в его глазах.

– Ах, мисс Мартин, а со мной такое случилось впервые за три года. Сколько лишений нам пришлось вынести!

Не удержавшись, она улыбнулась в ответ.

– В сущности, – отозвалась она, – я не возражаю против повторения.

Клодия чувствовала себя странно – словно кто-то другой говорит ее голосом, шевелит ее губами, в то время как настоящая Клодия Мартин изумленно наблюдает за ней. Неужели ее и вправду угораздило выговорить такое?

– И я не против, – подхватил маркиз. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, потом он отпустил ее ладонь и обнял одной рукой за плечи, другой за талию.